Автор
В небе мегаполиса отражается рекламная пляска, но в комнате за столом царит строгость и тайна. Брюнет, одетый в классический костюм Ermenegildo Zegna, отказывает другу из-за непреодолимой необходимости — ужасающей праведности денег сражается со светом дня.
Наверно, это были иллюзии, тень ощущений погибшего тела. Бестелесная оболочка, в которую перетекло моё сознание с момента смерти, не нуждалась в воде и тем более не могла чувствовать сердечный ритм.
— Господи? — неуверенно произнес я.
— Можешь называть меня так, — улыбнулся мужчина, — Это неважно. Но лучше обращайся ко мне Мастер. Хотя я не то, что вы все думаете. И сейчас в этом образе, потому что так для тебя будет удобнее. Высшие силы, правящие в этом мире и других, они…
Впрочем, если я начну рассказывать, наш разговор надолго затянется.
— Мой путь подошел к концу? — собравшись с духом, уточнил я.
— Как сказать, — мудрые глаза смотрели спокойно и печально, — Это будет зависеть от нашего разговора.
Я промолчал, ожидая продолжения. И оно не заставило себя ждать.
— Скажи, Саша, чтобы ты хотел сделать в этой жизни, если бы появился шанс вернуться обратно? — спросил мужчина.
— Многое, Мастер, — я твердо посмотрел на Господа, — Был бы на вашем месте, не допустил бы ни голода, ни бездомных, ни взорванных в машинах детей и женщин.
— Месть ожесточает душу и наполняет её тьмой, — вздохнул Мастер, — Это плохой путь. А что касается бедствий и несправедливости, которых полно в твоем мире. Да, я бы мог это изменить, но не буду вмешиваться в жизнь человечества.
— Да, — твердо ответил я, — Каждая человеческая жизнь бесценна. Разумеется, если речь идет о нормальных людях. Зачем допускать голодные смерти, кровавые войны, теракты и преступления, если все можно исправить одним щелчком пальцев? Священники утверждают, что Господь наказывает людей за их грехи. Только почему-то на вершине пищевой пирамиды в обществе, находятся далеко не праведники. Политики, которые лгут и изворачиваются. Чиновники, берущие взятки, готовые на любую пакость ради своей карьеры.
