Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
Видно, у отца действительно туго с финансами раз Билл не смог пригнать частный самолет, да и место в первом-классе не стал покупать. Неужели экономит?! Ему полезно. А вот я летела с комфортом. Нам с Кити так удобнее.
В доме отца на Фледжер-Роуд мы оказались ближе к вечеру. Переступив порог, я тут же упала в объятия верной Дороти.
– Девочка моя, вернулась… – шепнула она.
– Я думала ты ушла из этого мавзолея? – ответила, поцеловав морщинистую щеку. Как же я рада, что она здесь! Не оставила меня одну на этом кладбище разбитых судеб!
– Я дорабатываю последнюю неделю.
– Я не останусь надолго, – решительно вздернула подбородок. – Поговорю с отцом, подам на развод и уйду, – я сжала руки Дороти, озаренная идеей: – Дори, если тебе будет нужна работа, то мне очень нужна помощь.
– Вижу, – улыбнулась, осматривая элегантный дорожный костюм, не скрывающий беременность, но подавая ее в самом выгодном свете.
– Где она! – услышала громогласный бас и приказала себе держаться.
Отец стремительно появился в холле, с холодной прагматичностью осматривая меня: возможно, оценивает, как можно использовать меня и мое положение.
– Явилась! – он брезгливо поморщилась. – Чертова потаскуха!
Я пропустила мимо ушей поток оскорблений, мне не привыкать. Раньше я боялась и нервничала, сейчас все равно.
– Нортман обрюхатил тебя и вышвырнул!
– Я сама ушла, – спокойно ответила.
– Ушла, потому что не нужна ему!
В этом отец был прав: я – разменная монета, которая нужна только для определенных целей: они достигнуты, игра окончена, а расходный материал на свалку.
– Идем в кабинет, ест разговор."
"Я вздернула бровь. Неужели это не все, что хотел сказать дорогой родитель? Кстати, а Билл куда убежал? В какую дырку залез крысеныш?
– Так, – властно начал он, – ты расскажешь все, что знаешь о делишках Нортманов. Дашь показания против него. Я уничтожу его! Верну наши капиталы!
– Нет.
– Что?! – взревел отец.
– Я не буду давать никакие показания: во-первых, я ничего не знаю.
– Ты в свое уме, Мелена?! Он разорил меня! Только дом остался и тот скоро отберут!
– Мне все равно.
– Он и твои денежки присвоил: те, которые на твое имя в офшорах прятали.
– Мои? – усмехнулась иронично. – Они всегда были только твоими. Но в любом случае, мне они не нужны.
– Мелена!
– Я устала, отец. Долгий перелет.
Я вышла, оставив его переваривать и недоумевать.
