Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
Как он мог предположить, что я буду свидетельствовать против Марка! Этого я бы никогда не сделала! Это предательство, а предавать его я никогда не стала бы.
Я поднялась к себе. Не собиралась оставаться в этом доме дольше чем на пять минут, но раз уж здесь – заберу документы. Удивительно, но я все это время путешествовала с паспортом Мелены Нортман. Женщины, которой я никогда не стану.
– Что ты здесь забыл? – сухо поинтересовалась, заметив в кресле Билла. Развалился по-хозяйски, подонок.
– Муж все-таки, имею право.
– Завтра пойдем в мэрию и подадим прошения о разводе. Мой адвокат с тобой свяжется, – я скинула жакет, душно что-то. – А сейчас, свободен.
– Ух, какая, – его глаза маслянисто блеснули, прежде чем Билл поднялся с кресла. Я напряглась. Подозрительная перемена для человека, который ничего общего иметь со мной не хотел. – Смотри-ка, брюхатая, а сексуальная.
Он протянул ко мне руку, хотел дотронуться, но я не позволила, отпихнула резко, но пятится не стала: больше я его не боюсь! Я должна быть сильной за себя и за дочь!
Билл весело рассмеялся и схватил меня за подол юбки, резко на себя дернув.
– Я муж, мне можно тебя трахнуть, – пахнул в лицо запахом виски. – Я тебе во все твои дырки всуну.
– Убирайся! – я размахнулась и залепила ему звонкую пощечину.
– Ах ты потаскуха! – Он с силой толкнул меня. Я улетела в стену, больно ударившись спиной и затылком. Набрала в легкие воздуха и приготовилась крикнуть, но Билл подскочил и закрыл мне рот рукой, засунув внутрь всю пятерню.
– Не надо, – выдавила, закашлявшись.
– Надо, – довольно улыбнулся и рванул пуговицы блузки. – Какие сочные сиськи стали, – больно сдавил, пощипывая сосок. – Как он тебя трахал? – спросил требовательно, коленом ноги раздвинув, забираясь под юбку холодными руками, бедра до боли стискивая.
– Не смей! Ребенок… пожалуйста, – я пыталась умолять, забыв, что рядом со мной не человек.
– Если сдохнет у тебя в животе, плакать не буду.
Я буду! И я зарыдала.
– Сейчас вставлю тебя, потаскуха хренова, – Билл завозился с ремнем и через мгновения колена коснулся член. Как мерзко, боже как это мерзко!
– Нет! – крикнула я.
