Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
Если отец узнает…
Да, мне было жутко от одной мысли снова оказаться в особняке в Уэст-Палм-Бич! Я каждый день молилась, чтобы больше никогда не оказаться во власти Билла.
– Не волнуйся, тебе ничего не угрожает, – уверенно произнес Марк, но я все равно боялась, поэтому села, обнимая себя руками, уже защищаясь, хотя меня еще не схватили.
– Мелена?
Я продолжала смотреть в себя.
– Мелена, – Марк двум пальцами сжал мой подбородок, привлекая внимание. – Ты мне доверяешь?
Стальные глаза смотрели пугающе серьезно, проникая в мои мысли, вспарывая острым клинком липкие страхи.
– Где ты был эти пять лет? – тихо спросила, погладив грозного льва на плече. История про чудесное выживание после падения самолета – чушь! Но где же он был? Где так изменился?
Марк не ответил. Снова. Только улыбнулся криво. Я не стала настаивать. Это в любом случае ничего не даст.
– Не бойся, мне известно все о планах и передвижениях твоего отца. Никогда больше не бойся его и своего подонка мужа.
Марк ловко поднялся и потянулся, сверкая бронзовым загаром и улыбаясь, словно и не было тяжелого разговора.
– Марк, – смущенно позвала, – мне нужно к врачу, чтобы мне подобрали таблетки.
Он непонимающе нахмурился.
– Противозачаточные, – добавила, понизив голос.
– Не беспокойся об этом.
– Но…
– Просто не думай, – улыбнулся, а глаза непроницаемые, странно далекие. Я не знала, где он был эти пять лет, но… Неужели Марк не может иметь детей?
***
Лететь в Штаты я все равно боялась, даже узнав, что люди Марка тенью будут следовать за нами.
– Ты не представляешь, как это жить под постоянным надзором, – вздохнула я, когда двери шикарного президентского люкса в отеле-казино «Белладжио» закрылись.
Марк коротко и до дрожи жутко на меня взглянул, прежде чем его лицо приобрело обычное иронично спокойное выражение.
– Ни о чем не думай, отдыхай, – он жаркими губами прижался к моей шее. – У меня пара встреч назначена. В семь спускайся в бар ресторана «Пикассо», поужинаем.
Через минуту я осталась одна. Переступив через чемодан, вышла на одну из трех террас – Лас-Вегас-Стрип шумно ударила в лицо: толпы туристов, какофония звуков, многообразие запахов. Я улыбнулась, пока улыбка не перешла в смех, звонкий и искрометный.
