Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
После таких минут, когда мне казалось, что я уже вошла в его сердце, следовали непредсказуемые вспышки раздражения. Я терялась. Я не понимала причин его глухой злости. Вот и сейчас Марка накрыло. Боюсь, мне никогда не укротить моего темногривого льва. Нет, не моего. Чужого.
– Вав-вав, – заскулил Никки, привлекая внимание.
– Иди спать, – я поднялась и поманила его за собой. – Место.
Хотела надеть халат, но рука сама потянулась к синему пиджаку – Марк так и не забрал его. Запах пряностей и океана стал глуше, но я все равно чувствовала его – так мне казалось, что мой неприступный лев ближе.
Сегодня мне не уснуть. Я буду ждать его. Если Марк вернется, потребую… потребую… Конечно, было бы эффектно заявить, что я хочу свободы. Что он не имеет права удерживать меня против воли. Но… «Но» бывают всегда. Марк все равно не отпустит меня – это не входит в его планы. Пока. А я не хочу уходить от него. Он стал для меня всем. Я не представляла себя без него. И даже понимала, что это проблема.
Тяжело вздохнула и вышла в южную ночь – у меня много времени подумать над ультиматумом. Села прямо на песок, укутываясь в по-мужски большой пиджак. Туманное колдовское марево окутало воду и мои мысли. Я думала о жизни, вспоминала маму, мечтала о любви. Я всегда о ней мечтала. А еще о нормальной, совершенно обычной семье, о родне, с которой с удовольствием отмечаешь Рождество, о мужчине, в чьих объятиях хочется засыпать и просыпаться.
Я тихо заплакала. Без горечи, но с большим сожалением. Я влюбилась. С каждым днем все больше пропадала в Марке Нортмане, и никакой взаимности, даже намека на нее. Он играл со мной, как кошка с мышкой. Когда посчитает, что я выполнила свою функцию, отправит в закат. Одну. Марк в этот закат со мной не уйдет. У него была одна страсть – месть. Я могла бы конкурировать с женщиной, но как перебороть это яростное слепое желание отомстить?!
Я не успела додумать до конца мысль, когда меня сгребли с песка и подняли, крепко прижав к груди, жадно блуждая руками по телу.
– Пусти! – я разозлилась по-настоящему. От Марка пахло баром, а на губах плотно осел вкус терпкого алкоголя. Что есть мочи толкнула его и не добилась ничего, кроме очередной вспышки ревности. Он, значит, будет развлекаться на стороне, а потом на меня запрыгивать?!
Я никогда не ревновала Билла: мне было все равно, где он, главное, чтобы не со мной.
