Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
Было столько смазки, что я пошло хлюпала, но не смущалась больше, наоборот, это дико возбуждало. Оргазм взорвал низ живота, зажигая все тело и одновременно лишая сил. Я рухнула на мощную грудь, не в силах даже глаза открыть.
Марк громко хмыкнул и нетерпеливо подмял меня под себя: врезался в уставшую дырочку, еще и еще, порочными стонами и влажными шлепками подыгрывая морскому шепоту.
Марк жестко впечатал меня в песок, прорычав что-то неразборчиво, и навис надо мной, семенем заливая живот. Размазывая по мне теплую сперму.
– Марк, – тихо позвала я, когда мы спустя полчаса, оказались в постели, – я… я хотела сказать…
Что люблю тебя.
– Что скучала. Не уходи больше.
Он повернулся, открыв один глаз, шальной, игривый, пьяный.
– Как прикажешь, моя сладкая мышка-малышка.
Засыпала я счастливой, а утром… Утром магия единения рассеялась, горьким похмельем осев на губах.
– Я открыл счет на твое имя, – Марк вместо свежего круассана с лососем передал мне на завтрак конверт.
Я вскрыла конверт. Что же, Марк поставил шестизначную точку в моих мечтах стать для него кем-то. Размазал мои чувства о банковский счет. Если еще вчера нашу сделку можно было перевести в шутку, то сегодня я официально куплена.
– Завтра летим в Калифорнию, – между делом заметил Марк, просматривая биржевые сводки. – У меня пара встреч в Сан-Франциско. Ты можешь погулять, развеяться, в оперу сходим.
Он даже не смотрел на меня. Не игнорировал, но в позе, жестах, фразах сквозила странная прохладца. Не такого завтрака я ожидала после нашей страстно-нежной ночи. Даже Северно-ледовитый океан не такой холодный.
– Хорошо, – сухо отозвалась я. Не буду втягивать его в разговор, который с большой долей вероятности закончится ссорой, а у нас уговор – никаких капризов и истерик. Марк совершенно не давал подобраться к себе, отсекал любые проявления близости, отталкивал, не позволяя забыться – нам обоим.
На столе завибрировал телефон. Марк поднялся, коротко улыбнулся, думая о чем-то своем, и потрепал меня по волосам, как собаку. Я осталась одна.
В саду трещали цикады и пели соловьи (а может и не они, но все равно красиво), легкий ветерок доносил запах теплого моря, на столе сервирован роскошный завтрак – мечта гурмана: яйца-пашот с итальянской ветчиной и голландским соусом, свежая выпечка, тропические фрукты.
