Воскресный фестиваль поп-музыки уже завтра, но билеты всё таки оттягивают. Я не могу оставаться дома с этими слухами о тайных шоколадках и странных визуальных эффектах. Мама обещала уговорить отца меня забрать к лучшей подруге Келли, чтобы я могла встретиться с восемнадцатилетним юбилеем, но теперь времени не так много!...
Терпкий кофе и мятный чай. И я одна.
– Мисс, вам не понравился завтрак? – протянула Сальма с южным акцентом, недобро покосившись на нетронутые блюда. Да, я только булочку пощипала.
– Позавтракай со мной, – вдруг попросила я, сбивая ее с толку. Прислуга за господским столом! Но мне было все равно; Марку, уверена, тоже.
– Вас что-то тревожит? – она опустилась в кресло, сев на самый край.
Я печально хмыкнула. Тревожит, но мне не помочь.
– Нет, – солгала я, – просто иногда мне одиноко.
Сальма взяла булочку, щедро намазала миндальным кремом и с удовольствием откусила, хрустя аппетитной корочкой.
"– Вам нужно хорошо кушать, тогда, – Сальма выразительно обвела свои роскошные формы, – вам никогда не будет одиноко.
Я улыбнулась, потом последовала ее примеру. Нет, наращивать грудь и зад как у южных женщин не планировала, но силы мне понадобятся – мне еще непреступный темноволосый Эверест покорять!
– Вот он любит поесть! – воскликнула Сальма, когда Никки заплясал под столом, дергая ее за подол и лапами щекоча колени.
– Да, завтра буду, все в силе, – услышала сквозь заливистый лай. Марк вернулся за кофе. Нахмурился, увидел, что с его тарелки ест Никки и нахмурился еще больше. Я потрепала своего энергичного кобелька (не Марка, конечно же) по холке и чмокнула в нос. Никки был счастлив.
Оперный театр в Сан-Франциско торжественно распахнул двери перед утонченной публикой – премьера единственной оперы Бетховена «Фиделио» собрала ценителей жанра со всей Калифорнии.
Я понимала, что, скорее всего, встречи со знакомыми – лично или номинально – не избежать. Марк выставлял меня на показ, не стеснялся демонстрировать, насколько трепетная «дружба» нас связывает, но если в Вегасе я чувствовала себя действительно шлюхой, то сейчас вела себя как любовница красивого мужчины, мятежница и бунтарка.
Марк тоже не стремился унизить меня танцами на шесте в элитном борделе, он просто показывал высшему обществу юго-западного побережья, что может взять все, что пожелает.
