Автор
Когда желание становится одержимостью, а любовь наталкивается на предательство, герои вынуждены сделать невозможный выбор. История о том, как разница в годах стирает границы между страстью и болью, а сердце не слушает голос разума.
— Так побыл бы для неё рыцарем, — высунулась я из-под одеяла и глянула на друга, развалившегося в кресле. — Утёр бы ей слёзы и втёр бы Игорю, чтобы знал, как вести себя с молодыми официантками.
По мере того, как я говорила, глаза парней становились шире, а брови терялись в лохматых чёлках.
— Ты сейчас меня так отчитала, что мне захотелось занять какой-нибудь угол в вашем номере, — усмехнулся Серёжа. — Можно, мам?
Опустила веки и снова рухнула на подушки, прячась под одеялом. Молодец, Ди. Срывайся на всех, кого видишь, только не на главного возмутителя внутреннего спокойствия.
— Прости, Серёж. Просто плохо себя чувствую, настроение ни к черту.
— Я бы оставил тебе твоего любимого клоуна, но без него я ничего не решаю. Так, что, сорян, систер, но весь день Даньку юзать буду только я. Верну вечером в сохранности, но с пластырем на жопе.
— Придурок, — буркнул Даня и что-то с глухим стуком упало на пол.
— Едем, нет? — скучающе спросил Серёжа. — Время-то идёт, пацаны ждут."
"— Да, сейчас, — тихие шаги приблизились к постели. Матрас рядом плавно прогнулся, а одеяло поехало вниз, открывая лицо и карие глаза надо мной. — Постараюсь закончить быстрее.
— Не спеши. Я в номере. Со мной ничего страшного не случится. Я рискую только выспаться, — попыталась отшутиться и даже улыбнулась для большей убедительности.
— Если что, я на телефоне, — произнес Даня прежде, чем прильнуть к моим губам и оставить на них долгих поцелуй с привкусом мятной зубной пасты.
— Я сейчас дрочить на вас начну, — загнусавил Серёжа. — Мне тут, знаете ли, тоже любви хочется.
— Пошли уже, нытик, — выпрямился Даня, обошёл постель и вытолкнул друга за дверь, тихо прикрыв её за собой.
На минуту замерла, прислушиваясь к звукам из коридора, чтобы убедиться в том, что никто не решит вернуться или вломиться на не принадлежащую ему территорию.
Ничего. Тишина да и только. И еще одиночество.
Приятная смесь. Долгожданная.
Можно развалиться по всей постели и завыть в голос на весь номер. И не нужно изображать моральную целостность, будучи полностью убитой изнутри.
Откинула в сторону одеяло и нервно запинала его ногами, пока оно не свалилось на пол. Закрыла лицо ладонями и несдержанно всхлипнула, чувствуя, как начала разваливаться на куски, которые старательно держала непролитыми за ночь соплями.
Сегодня я спрячусь.
