Перешагнув порог, почти сразу нарываюсь на мать. Она ходит по гостиной. В руках альбом с фотографиями.
– Андрей, – ее губы изображают подобие улыбки, – я так волновалась, на улице дождь. Дороги сырые. Езди пожалуйста аккуратнее.
Киваю и сажусь в кресло.
– Ты чего тут? – киваю на несколько коробок с фотками.
– Ах, это… Фотографии. Посмотри, какие вы здесь маленькие. Хорошенькие.
Мама подсовывает мне парочку альбомов. После смерти брата она, к счастью, не скатилась в депрессию, хотя врач предполагал, что такое возможно.
Она, конечно, стала более замкнутой, но сутками не лежит на кровати, глядя в потолок. Что уже хорошо.
Не важно, какие конфликты у меня были с матерью до. Как я уже говорил, семья всегда на первом месте, что бы ни происходило.
– Ты лучше расскажи мне, как твои дела? Как практика? Все нравится?
– Нормально. По всем направлениям.
– Я рада. Ты прости меня, сынок, за все мои слова, поступки… Прости, что не хотела тебя понимать.
– Не бери в голову, мам.
– Нет-нет, это важно. Я запуталась. Понимаешь? Мне казалось, что я хочу как лучше, только вот даже мысли не допускала спросить об этом вас. Что вы сами-то хотите?!
– Не перебивай. Это же я Ирину тогда пригласила, и конверт этот… Вседозволенность окончательно вскружила мне голову. Мне и Славику. Ты никогда таким не страдал, потому что больше похож на отца.
Отец, с которым она только что меня сравнивала, материализуется перед нами. Широким шагом проходит в гостиную.
– Врач приехал. Тебе нужно…
Мама медленно поднимается с дивана. Альбом, что лежал на ее коленях, падает на пол.
– Я подниму, – наблюдаю за ее слегка заторможенной реакцией.
Мама улыбается мне, потом переводит взгляд на отца. Вкладывает руку в его протянутую ладонь.
– Здесь меня подожди, разговор есть, – предупреждает папа.
Отец спускается через несколько минут. Кивком головы зовет в кабинет.
Сажусь в кресло напротив его стола.
Папа не ходит вокруг да около. Говорит прямо, как и всегда.
– Матери нужно сменить обстановку, – бросает взгляд на окно, – этот город ее убивает. Но отпустить ее одну я не могу.
– А у меня планы. Найми кого-нибудь.
– Ей нужен рядом близкий человек, а не сиделка.
– Так, может быть, хотя бы раз в жизни ты сам побудешь для нее этим близким человеком? Или на нее тебя уже не хватает после всех…
Отец пресекает мой дальнейший словесный поток одним взглядом. До сих пор не знаю, как это работает, но, когда он так смотрит, ты сам по себе затыкаешься.