Да, я так ничего и не убрала.
Я часто киваю и до боли закусываю губу. Хочется расплакаться. Сильно-сильно.
А еще, пожаловаться на всю эту несправедливость.
Но я даже рот открыть не успеваю.
— Ребят, — его мать снова вламывается в спальню без приглашения, — вы где тут? Андрей, ужинать идешь? А то Еся без тебя есть отказалась.
Андрей бросает на нее подозрительный взгляд, и медленно кивает.
— Я тогда вас жду. Утку запекла, как ты любишь. Надеюсь, Есении тоже понравится.
Дверь за собой она не закрывает, поэтому еще долгие секунды я слышу шум ее шагов. Они действуют на нервы.
— Она сказала, что я украла у нее кольцо, — смеюсь, но мне ни капли не весело. Это нервное.
Андрей шумно выдыхает. Заводит ладонь за голову, взъерошивая затылок.
— Ясно. Подожди тут.
— Андрей, — пытаюсь ухватить его за руку, но он слишком быстро от меня отдалился. — Не нужно, — бегаю глазами по его серьезному, и на первый взгляд, абсолютно спокойному лицу.
Но я-то знаю, что это маска. Панкратов не такой безэмоциональный, каким порой хочет казаться. Скорее наоборот. В нем сидит неуемная энергия. И вот когда она подпитывается агрессией, происходит взрыв.
А я…я не хочу, чтобы из-за меня скандалили. Его мать не стоит подобного внимания. Никакого не стоит. Ведь это только наши с ним отношения.
— Сиди тут, — бросает через плечо и выходит из комнаты.
Несколько секунд я стою в ступоре. Анализирую, как лучше поступить. Действительно, остаться здесь или спуститься. Мало ли что там может произойти…
Считаю до пяти и скинув тапки, выхожу из спальни. Босые ступни касаются пола, не издавая ни единого шума. Я аккуратно спускаюсь на пару лесенок вниз. Потом еще.
Прилипаю к стене у проема в столовую и на автомате задерживаю дыхание.
Оксана Николаевна как ни в чем не бывало гремит посудой. Кажется, ставит что-то на стол.
— А где Еся? Я уже накрыла. Андрей, руки сначала помой! — по голосу слышно, что она улыбается.
— Мама, что за цирк?
На этих словах я почему-то представляю, как Андрей сводит брови и слегка разозлившись отбрасывает от себя салфетку.
— Ты обвинила ее в краже.
Повисает пауза. Его мать явно соображает, что соврать. Не думала, что я ему скажу. Была уверена, что снова надавит на больное. Так, как это было в их доме, в день его рождения. Той ночью, я во все поверила и сбежала. Вот и сейчас, по ее мнению, должна была утопить себя в своей же гордости.
— Прости, сынок. Я погорячилась. День сегодня такой, ой, магнитные бури.