Губы Германа скользят по подбородку, вниз, к шее. Выгибаюсь, подставляя своё тело под его ласки.
Рот смыкается на соске, втягивая, посасывая возбуждённую горошинку. Присасывается сначала к одной, затем к другой. Теребит и резко прикусывает, чем вызывает мой стон.
– Ещё!
Размашисто водит языком по коже, сжимая полушария пальцами – с силой, резко отпускает, а моё тело прошивают острые импульсы. Словно пытает, не давая большего. Растягивает долгожданное удовольствие, которого мы оба были лишены два месяца.
По венам течёт желание – пряное, жгучее, расплавляющее наши тела.
Ёрзаю под ним, даю понять, что желаю его в себе сию минуту. Нет больше сил сдерживаться.
Припадает к моим губам, поглощая в парализующем поцелуе. Откликаюсь на каждый его порыв, подаюсь навстречу, хочу его в себе – глубоко, целиком. Я помню, какой он. Я всё помню. Сейчас особенно остро.
Почти отключаюсь, поглощённая глубокими поцелуями безумно желанного мужчины.
Его пальцы врываются в моё лоно неожиданно, заставляя выгибаться всем телом, даже вскрикнуть от резкого проникновения.
Двигает ими неторопливо. Ласкает клитор, чуть надавливая, но будто накручивает моё возбуждение до невероятных высот. Он ещё не во мне, но я, кажется, уже на грани.
Притягиваю Германа к себе, прижимаю к горячей и влажной от его ласк промежности. Бесстыдно и открыто касаюсь низа его живота, с хриплым стоном Герман вжимается между моих ног.
Резким рывком заполняет меня до основания – вскрикиваю, и тело становится дугой, дрожу от заполняющего возбуждения.
Зависает надо мной, жадно ловит мою реакцию на каждое своё прикосновение, каждый ритмичный толчок.
Хватаюсь за его плечи, с силой впиваясь коготками в кожу. Кажется, мы оба стонем от наслаждения. Толчки его члена жёсткие, прерывистые. Инстинктивно подаюсь бёдрами ему навстречу, ускоряя нас обоих в рваных движениях.
– Быстрее…
– Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул быстро и жёстко?..
– Да. Именно так.
Откуда во мне это? Никогда не любила жёсткого напора в сексе. Но с ним всё по-другому, я другая.
Именно так – горячо, адски сладко.
Внутри бурлит страсть, вырывается наружу сдавленными криками. Я себя не контролирую, потому что не хочу. Такой открытой способна быть только с Рокотовым, ни с кем другим.
Несколько секунд – и я лежу на животе. Большие ладони поглаживают ягодицы, сжимая до саднящей боли и снова отпуская. Герман даже не спрашивает – знает, чего и как я хочу, чувствует меня. Перед ним я словно открытая книга, прочитанная от корки до корки.
