– Уже знаешь кто? – кладёт ладонь на мой живот, чуть сжимая. Столько тепла в этом жесте, столько нежности.
– Нет… Пока рано. А ты кого бы хотел? – спрашиваю с опаской, потому что наши желания могут не совпадать.
– Дочку, – улыбается. – Да, дочку бы хотел, – кивает. – Маленькую, заводную, энергичную – такую же, как ты.
– Обычно мужчины мечтают о сыновьях?
– Я тоже мечтаю. Вторым заходом, – смеётся. – А ты кого хочешь?
– Девочку. Я и имя уже придумала – Злата, – осекаюсь, потому что не знаю, как отреагирует.
Я пока что вообще мало что о нём знаю.
– Злата, – смакует на языке. – Рокотова Злата Германовна. Звучит! Мне очень нравится, – выдыхает в губы. – Мне всё нравится, – проводит пальцами по моим губам. – Там, в лифте, когда спрашивал, мой ли это ребёнок, почему соврала?
– Ты женат, видела кольцо. Была уверена, что ты счастлив в браке, у тебя жена, семья… Мы провели вместе всего одну ночь. Одна ночь ничего не решает, – шепчу.
– Иногда одна ночь решает всё, – прижимает меня к себе, обнимая.
– Для меня этой самой ночи было достаточно, чтобы понять – мне нужна только ты. А когда понял, что беременна от меня… Был счастлив. Очень.
– И даже не сомневался? – удивлённо моргаю.
– Нисколько. Не было сомнений. А тест ДНК просто подтвердил мою уверенность. Он, скорее, нужен был для суда, не для меня.
– Кстати, – прищуриваюсь. – Когда ты успел сговориться с Катей? А?
– Сразу после того, как показал твой брачный договор Глебу. Лена, его жена, оказывается, Катю знает, наблюдалась с близнецами в её клинике.
Ленка подготовила её к разговору, а я уже просто попросил о помощи. Ты как раз в тот день кровь сдала, я тоже сдал анализ, отправили в лабораторию. В общем, хорошая у тебя подруга, Васенька.
– А как ты её убедил? – улыбаюсь, потому что знаю – Катя легко не поддастся, ей всегда нужны весомые аргументы.
– Сказал правду: мне нужны ты и мой ребёнок. Хочу тебя, ребёнка и дом, в котором любовь, понимание, желание прощать, принимать и слушать. И чтобы обязательно нежность и верность, и тепло.
Да, чтобы всегда всё было окутано уютом и теплом.
Герман говорит, а у меня слезинки катятся по щекам, и дыхание сбивается от каждого сказанного им слова.
Кажется, он сам не понял, как выдал длинную тираду из своих желаний, потому что сдержанно улыбается, смахивая капли с моего лица.
– Ты всё это понял за одну ночь? – спрашиваю тихо-тихо.
– Наверное, я всё это понял ещё там, на парковке, когда смотрел в заплаканные серые глаза.
