Автор
В Опаленных мечтах Нева Олтедж предлагает читателям вглядеться в мир, где взломщики становятся легендой. Сюда завозят запутанные проблемы и крепкие замки с их тайными скрытыми дверями. Автор создает атмосферу изощренной остроты и опасности, где каждое движение подчиняется наитию и ловкости. Сюжет ведет к непредсказуемым поворотам, заставляя зрителя задуматься о доброте и справедливости....
Я представлял себе план мести как огромную каменную крепость, вздымающуюся к небу. Твердой. Непоколебимой. Если только не возникнет непредвиденных обстоятельств, которые заставят действовать раньше, чем предполагалось, план останется в силе. Никаких исключений.
Над кроватью висит распечатанный график каждого этапа, все шаги стратегически распределены на два месяца. Первый этап — гараж. Второй — уничтожить его строительный бизнес и выставить его неспособным дураком перед доном. Следующим пунктом идут финансы Рокко. Только покончив с материальными делами, я планировал перейти к четвертой фазе — заморочить ему голову.
Заставить его бояться за свою жизнь, зная, что в тени таится угроза, — это самая сильная пытка. Неуверенность. Постоянно оглядываться через плечо. План состоял в том, чтобы заставить Рокко поверить в то, что кто-то пытается его убить, и затянуть эту сцену на несколько недель, пока один только хлопок винной пробки не заставит его наложить в штаны. После этого предстояло убить его отца. А в конце — жену.
На экране Рокко въезжает на белом кабриолете и паркуется на подъездной дорожке. Я смотрю на детонатор у себя под боком. Сигнал от бомбы, которую заложил под его спортивный автомобиль, все еще активен и готов к дистанционной активации. При хорошем исполнении смерть от взрыва — это, к сожалению, очень быстрая и довольно безболезненная смерть. А смерть, которую я задумал для Рокко Пизано, нельзя назвать ни быстрой, ни безболезненной.
Мои мысли уносятся к Равенне, когда она стоит на заснеженной подъездной дорожке, а ветер развевает несколько прядей волос, выбившихся из пучка. Я встряхиваю головой, пытаясь избавиться от этого образа. Но вместо того, чтобы исчезнуть, эта сцена продолжает воспроизводиться в памяти, зацикливаясь на ее грустном лице и слезе, скатившейся по щеке.
Моя каменная крепость начинает сотрясаться. По ее бокам появляются длинные тонкие трещины, и один большой кусок ее укреплений отламывается.
Его отдаленный стук раздается в моей голове, когда Рокко выходит из машины и направляется к особняку. Я чувствую толчок, когда беру в руки детонатор и нажимаю большим пальцем на красную кнопку.
Восемь лет поисков и планирования… под угрозой срыва. И все из-за слезинки женщины, которую я поклялся убить.
