В доме Эдель ночной час мраченнее всех других, когда госпожа Фрина зовет её в обед. Тихий голос служанки резко прерывает мои мысли: я не выдержала бы даже приглашение к столу. Мой взгляд скользит по окну — холод и беспокойство таят себя на улице, точно в воздухе дрожат неприятные предчувствия....
И уж тем более не собиралась никуда прыгать!
─ Фрина, это какая-то ошибка, ─ я растерянно качаю головой и приподнимаюсь на локтях. ─ Я никогда не стала бы делать подобную глупость.
─ Но чуть не сделали! ─ жалобно протягивает она, а ее глаза наполняются новой порцией слез. ─ И если бы я не успела…
─ Госпожа! ─ крик Берты прерывает речь служанки и перетягивает мое внимание. ─ Госпожа Эдель, прошу вас, вернитесь в дом. Обещаю вам, мы что-нибудь придумаем, постараемся все уладить мирным путем. Но не смейте лишать себя жизни!
Боги! Они что, сговорились все? Откуда у них такие безумные мысли?
─ Да что ж вы стоите, как истуканы? ─ отчитывает Берта стражников, суетящихся в дверном проеме, выходящем на крышу.
─ Опасно, ─ напряженно проговаривает Лиам ─ один из стражей. ─ Крыша может не выдержать нашего веса. Снега и так навалило много, а там еще Фрина, госпожа, мы…
─ Да угомонитесь вы все, ─ произношу я слегка раздраженно, повысив голос, и перевожу взгляд на свою служанку.
─ Простите, ─ шепчет она, потупив взгляд, и медленно сползает с меня, затем осторожно поднимается на ноги и подает мне руку.
─ Спасибо, ─ выдыхаю я, выпрямляясь в спине.
Делаю несмелый шаг вперед, утопая в снегу, и тут…
─ Госпожа! ─ кричит Фрина, отчаянно размахивая руками и пытаясь схватить меня, но уже поздно.
Подошва туфелек скользит по крыше, словно по льду, и я шлепаюсь на крышу, стремительно съезжая по ней к краю.
У меня есть лишь считаные секунды до страшного падения. В ужасе я пытаюсь ухватиться пальцами за черепицу, но слой снега слишком толстый, чтобы мгновенно разгрести его. И мои шансы спастись стремятся… Нет, не стремятся. Они равны нулю…
Глава 17
Меня охватывает дикий и сковывающий ужас. Он словно паралитический яд выплескивается их моего трепыхающегося сердца и с небывалой скоростью растекается по венам.
Я улавливаю каждое свое движение, подобное бессмысленному трепыханию перед неизбежным.
Зажмуриваю глаза, готовясь к болезненному, или даже смертельному падению, и чувствую, как носок туфли встречает твердую поверхность.
Я даже не сразу осознаю, что больше не двигаюсь и уж точно не падаю. А замороженный от страха мозг потихоньку начинает оттаивать, возвращая меня в осознание реальности.
