В доме Эдель ночной час мраченнее всех других, когда госпожа Фрина зовет её в обед. Тихий голос служанки резко прерывает мои мысли: я не выдержала бы даже приглашение к столу. Мой взгляд скользит по окну — холод и беспокойство таят себя на улице, точно в воздухе дрожат неприятные предчувствия....
Похоже, я уперлась в бортик крыши, разбив ногой толстый слой снега. Одно неосторожное движение, и туфля может соскользнуть, а я неумолимо упаду вниз. И на этот раз уже без малейшего шанса спастись.
Вторая нога у меня так и болтается в толще снега, а мне бы укрепить свою опору и упереться в борт вторым носком. Да только ведь страшно пошевелиться настолько, что я даже не дышу. И понимаю это лишь тогда, когда в легких совсем не остается кислорода.
─ Госпожа, только не шевелитесь, ─ дрожащим голосом шепчет Фрина, будто я могу сорваться даже от излишне громкого звука, и делает несмелый шаг ко мне.
Я вижу, как сильно Фрине страшно. Она трясется словно осиновый лист, а все равно превозмогает свой страх, чтобы только помочь мне.
─ Нет, ─ Берта резко хватает Фрину за руку, не позволяя ей шагнуть дальше.
─ Почему? ─ с искренним непониманием спрашивает моя служанка.
─ Это слишком опасно ─ вы можете обе упасть.
─ Но как же нам тогда быть?
Слова Фрины горьким отчаянием повисают в воздухе.
"─ Госпожа, вы должны продержаться еще немного, ─ уверенным тоном произносит Берта, а у самой глаза полны страха. ─ Стражники уже бегут вниз и обязательно вас поймают, если вы все же упадете. Но я сейчас сбегаю за веревкой, и мы постараемся помочь вам и не допустить падения.
Я лишь едва заметно киваю, сглотнув колючий ком, и взглядом провожаю Берту, скрывающуюся во тьме коридора.
Слишком мало шансов, что стражники поймают меня. Но все же они есть, и я готова даже к последствиям в виде ушибов и переломов. Это явно лучше, чем мучительная смерть.
И все же я надеюсь, что смогу выкарабкаться и не упасть.
Боги, помогите мне, молю!
Берта, поторопись!
Кожу рук уже жжет от холода, кончики пальцев теряют чувствительность. Но это ерунда по сравнению с тем, что я перестаю чувствовать собственную ногу, на которую опираюсь всем весом.
Не знаю, почему говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. В тот миг, когда я падала, и мне казалось, что смерть совсем близко, то в моей голове была полная пустота, а в душе лишь непроглядный страх.
Но сейчас, когда я нахожусь в застывшем ожидании, а моя жизнь все еще висит на волоске, в голову непрошено пробивается горькое осознание: всю свою жизнь я прожила не так.
Я даже не боролась за себя, не пыталась сделать свою жизнь лучше.
