В доме Эдель ночной час мраченнее всех других, когда госпожа Фрина зовет её в обед. Тихий голос служанки резко прерывает мои мысли: я не выдержала бы даже приглашение к столу. Мой взгляд скользит по окну — холод и беспокойство таят себя на улице, точно в воздухе дрожат неприятные предчувствия....
Я хочу сказать тебе нечто важное, Эдель, чего не смог сказать лично…»
Я сжимаю письмо в руке, чувствуя, как слезы подступают к глазам, а пустота внутри снова начинает заполняться. Быстро сворачиваю листок, прячу обратно в шкатулку и небрежно отбрасываю в сторону.
Нет, только не сейчас. Любопытство не стоит того, чтобы добровольно подставлять свое сердце под очередной болезненный укол.
Поступок Арэна говорит гораздо больше, чем может сказать это несчастное письмо. Мне достаточно того, что уже происходит со мной.
Все. Хватит. Надо поставить жирную точку!
Карета продолжает свой путь, увозя меня прочь от прошлого, которое я больше не хочу помнить.
А вместе с тем я все ближе к тому месту, где я не обрету новую жизнь, а просто потеряю ее.
Не хочу. Не хочу, чтобы было все так!
Боги, прошу вас, помогите мне! Подайте знак, как избавиться от того кошмара, который меня ожидает. Подарите мне шанс на нормальную жизнь!
В гнетущих мыслях я смотрю в окно, за которым уже заходит солнце.
Глава 26
Нескончаемый сон подобен хаотичному бреду, густому и тяжелому. Он обволакивает меня, не отпуская, и я безуспешно пытаюсь вырваться из его цепких объятий.
С неимоверным трудом и после бесчисленных попыток мне, наконец, удается приоткрыть тяжелые веки. Свет, хоть и неяркий, но тут же режет глаза и заставляет щуриться. А головная боль накатывает волнами, пульсируя в висках.
Замутненный взор постепенно проясняется, и вместо стен экипажа я вижу высокий свод потолка с лепниной, точь-в-точь как у нас в доме. Вернее, в доме у Арэна.
И где я сейчас? В скалистом поместье? Но как я здесь оказалась?
Я точно помню, как уснула в карете, а теперь очнулась здесь. Может, что-то было между этими событиями, а я не помню этого?
Стиснув челюсти от головной боли, я медленно приподнимаюсь на локтях, желая встать с постели, как тут же слышу звонкий женский голос, от которого головная боль страшно усиливается:
─ Госпожа, вы очнулись!
И голос ведь такой знакомый, что несколько секунд я нахожусь в полном непонимании, а потом…
─ Вита? ─ голос совсем слабый, хриплый и звучит совершенно непривычно, будто не мой.
Что служанка Вераны делает здесь?
─ Госпожа, мы так за вас волновались! ─ ахает девушка, заломив брови домиком и прижав ладони к груди.
