Я стояла у двери его кабинета, сердце колотилось в груди. Знал ли Коул о моих мыслях? Как бы я ни пыталась скрыть свое волнение, он всегда чувствовал меня. Передо мной лежала загадочная книга "Опасная красота", которую мне поручили проверить. Внутри могла быть ключ к открытию тайны его строгого обета и того самому потустороннему чувству, которое меня гнало....
И, точно услышав, он прикасается к моему лону языком, вылизывая каждую складочку и лаская губами скользкий бугорок, проникая вглубь меня, туда, где горит и плавится исступленное, отстоявшееся желание ощутить его всего — всего, без остатка.
В дивном помрачении дикого возбуждения я, голая, опускаюсь на его твердый член бедрами, меж которых стоит шелковистая смазка и он гладко и благословенно входит в мое лоно до упора. Свешивая прилипшие к потной спине волосы, двигаюсь на нем, его сильные, чуткие пальцы сжимают мои влажные, тяжелые груди с потемневшими острыми сосками.
И когда темп переходит в бешеный галоп, когда океан в его глазах, от которых я ни на секунду не отрываю своих глаз, становится огненным, я отдираю от руки приклеенный туда пластырь телесного цвета с маленьким, но острым лезвием под ним и быстро, но глубоко провожу себе поверх ключицы.
Несколько тягучих, густых и липких капель моей крови падает на его обнаженный торс…
— Зачем ты это сделала? — хрипло выдыхает Коул Тернер.
— Я хочу принадлежать тебе… полностью… — шепчу и слизываю свою кровь с его же груди и впиваюсь в его губы кровавым поцелуем, чувствуя языком, как заостряются его клыки.
Будь у меня другой сорт крови, возможно, шанс сдержаться у него бы был…
Но у меня элитный, сладчайший для вампиров сорт — дигамма, и в одно мгновение я оказываюсь под ним, полностью придавленная весом его тела и яростным взглядом, в котором небеса и океан тонут в величественном и жутком Аромагедоне.
А в следующее мгновение Его Высокопреосвященство Коул Тернер впивается в мою изогнутую шею и жадными, ненасытными глотками пьёт мою кровь, вбиваясь в мое податливое, зудящее, алкающее его лоно и я в зените рвущегося в клочья, разлетающегося по всей вселенной на атомы мира кончаю снова и снова, бесконечно кончаю, выплескиваясь хлесткой, горячей струей.
— Что ты наделала, ангел мой? — шепчет кардинал, зализывая рану, которая почти мгновенно затягивается. — Что ты наделала…"
"По его синей радужке расплываются багровые пятна, как будто кто-то капнул на лед кровавые чернила, и Коул откидывает голову назад, невидящими глазами уставившись в потолок.
А я, обнаженная и трясущаяся, как в лихорадке, сползаю с кровати на пол, достаю из кармана своей юбки, скомканной грудой валяющейся на полу, сотовый телефон, нахожу в списке контактов Кастора Троя и как будто наяву слышу его вкрадчивый, жутковатый голос.
После того, как все будет сделано, позвонишь мне. На этом твоя светлая миссия будет окончена.
