Я стояла у двери его кабинета, сердце колотилось в груди. Знал ли Коул о моих мыслях? Как бы я ни пыталась скрыть свое волнение, он всегда чувствовал меня. Передо мной лежала загадочная книга "Опасная красота", которую мне поручили проверить. Внутри могла быть ключ к открытию тайны его строгого обета и того самому потустороннему чувству, которое меня гнало....
Свет лился сквозь яркие разноцветные витражи, Его Высокопреосвященство в парадной черно-красной сутане читал благословляющую молитву, лица молодой пары — очаровательной девушки в очках с пушистыми волосами и высокого худого юноши с шапкой темных волос — были чисты и светлы, а мне хотелось плакать от горького осознания того, что мне никогда не стоять вот так рядом с этим мужчиной под ангельские голоса певчих.
Собственно говоря, моя функция в этом обряде была минимальной, но я с ней позорно не справилась — когда подавала кардиналу алую бархатную подушечку с кольцами, рука моя дрогнула, и тонкое стальное кольцо, предназначающееся невесте, весело запрыгало по нагретым солнцем плитам.
«Плохая примета, значит, свадьбы не будет…» — послышалось в толпе, а жених натянуто улыбнулся: «Ничего страшного — мы с Лиззи в приметы не верим!» и поймал колечко, правда, не особо ловко — когда оно почти докатилось до распахнутых дверей капеллы, из которых доносился сочный, пряный запах влажной сирени.
Мы хотели уехать сразу же после церемонии, но Роэль Бредфорд не дал, заявив, что ни за что не отпустит таких важных гостей в ночь и будет счастлив, если они окажут честь остаться на праздничном обеде и переночевать в его доме.
Теплый, необыкновенно уютный в своей простоте дом примара Кергилена был окружен аккуратными клумбами и утопал в пышных, крестастых кистях нежно-лиловой и снежно-белой сирени. Здесь играла веселая музыка и пахло теми вкусными запахами с любовью приготовленной еды, которые так сильно напомнили мне бабушкину стряпню.
— Пампушки пробовать не советую, — заметила дочка хозяина дома, в то время, как я нацелилась на поджаристые круглые пышки, посыпанные зеленью и политые белым соусом. — Папа кладет в остропел просто ядерное количество чеснока!"
"— Так мне не целоваться, — криво усмехнулась я, однако предусмотрительно отодвинула пышки подальше от себя.
Элизабет Бредфорд была младше меня всего лишь на два года, поэтому мы с ней сразу же перешли на «ты».
— Я ни разу не была в Предъяле, — проговорила девушка, поправляя очки. — Наверное, там красиво…
— Не сказала бы, — я пожала плечами. — Большой город, муравейник. Порой ты чувствуешь себя одиноко, а порой… опасно.
— Да, папа все время так говорит, — вздохнула Элизабет. — Когда я ему сказала, что хочу поступить в Академию Вампиров, то он очень разозлился. Он категорически против, чтобы я уезжала из Кергилена. Хочет, чтобы вся моя жизнь была тут.
