Я стояла у двери его кабинета, сердце колотилось в груди. Знал ли Коул о моих мыслях? Как бы я ни пыталась скрыть свое волнение, он всегда чувствовал меня. Передо мной лежала загадочная книга "Опасная красота", которую мне поручили проверить. Внутри могла быть ключ к открытию тайны его строгого обета и того самому потустороннему чувству, которое меня гнало....
Среди них была и Кароль Трудел, растерявшая всю свою самоуверенность, бледная и дрожащая…
Не поджавшая при виде меня губы Фелиция Виклер в кабинете Коула Тернера, куда меня завели и швырнули прямо к его письменному столу."
"И даже не в беспорядке рассыпанные по столешнице фотографии, на которых я, воровато оглядываясь, стучала в двери борделя, пила вино с Эдной Диофант, наряжалась в сексуальное нижнее белье и в разных позах занималась любовью с Кастором Троем…
Самым страшным были безжизненные глаза Его Высокопреосвященства, кардинала Коула Тернера, когда он повернулся от окна, около которого стоял, и сухо сказал:
— Моника Калдер, вы обвиняетесь в преступлении против нравственности, а именно в занятии проституцией и сотрудничестве с борделем.
ГЛАВА 26
Святейший Синод
Я две недели, как была почти мертва.
Нет, я, конечно, дышала, разговаривала — например, отвечала на бесконечно повторяющиеся на допросах вопросы нравственников, и с виду выглядела, как живой человек…
Но внутри я заходилась в последней агонии, изводя себя неотступными мыслями о том, что теперь будет с бабушкой — одна страшнее другой…
А еще я раз за разом представляла один момент, прокручивая его в голове, как будто на зацикленной пленке — как ни о чем еще не подозревающий Коул Тернер берет в руки плотный синий пакет с фотографиями, которые для Фели сделал нанятый ею вампир-детектив, способный воспроизводить события из прошлого.
Почему среди них не было моментов, когда я была с Коулом, не знаю, но, как мне кажется, это было связано с кардинальским перстнем земледельца, который обладал своей особенной и очень могущественной магией.
Правда, сейчас, когда он снял печатку и отрекся от даруемых им сил, перстень перестал быть сильнейшим артефактом и стал самым обычным кольцом, которое он продолжал носить на безымянном пальце, как символ.
Символ того, от чего он отказался ради девушки, которая оказалась недостойна его.
Ради меня.
Наверное, если я когда-нибудь попаду в ад, то это будет пустая комната, в которой я, привязанная к стулу, буду бесконечно наблюдать за тем, как мужчина, которого я люблю больше всего на свете, открывает конверт и видит эти бесстыдные фотографии, на которых я со всей страстью отдаюсь другому.
