Я стояла у двери его кабинета, сердце колотилось в груди. Знал ли Коул о моих мыслях? Как бы я ни пыталась скрыть свое волнение, он всегда чувствовал меня. Передо мной лежала загадочная книга "Опасная красота", которую мне поручили проверить. Внутри могла быть ключ к открытию тайны его строгого обета и того самому потустороннему чувству, которое меня гнало....
Ну кто бы мог подумать, что мой старший братик, самый циничный и прожженный негодяй из всех, кого я знаю — после меня, разумеется! — больше жизни полюбит какую-то там человеческую девушку? Что будет так мучительно страдать?
— Я и сам не мог, — усмехнулся Кастор, машинально выбивая сигарету из пачки, хотя курить здесь строго воспрещалось.
— Куколка хорошо трахалась? — выгнул бровь Леоне-младший. — Да ты еще таких себе миллион найдешь, побойся Каина с Лилит!
— Не в этом дело, Гаспар, — глубоко затянувшись, Трой покачал головой.
— Это ты, когда в ограждение моста влетел, ее спасать мчался? — Гаспар Леоне кивнул на свежий шрам на лбу Кастора.
— Никто не мог предположить, что кардинал наложит на право отца последний интердикт, — после долгого и тягостного молчания отозвался Трой. — Никто не мог предположить, что Тернер казнит ее сразу после суда — подобное вообще впервые в практике Синода. Я не успел, Гаспар. Я не успел…
— Эк тебя разбирает! — с удивлением покачал головой в наморднике Леоне.
— По-моему, было около двухсот тридцати, прежде, чем меня занесло и машина перевернулась. Обочина скользкая была — дождик же прошел… — усмехнулся Кастор Трой, а потом негромко закончил, — Она была такая маленькая, хрупкая и трепетная… А я… не смог ее уберечь.
— Мне очень жаль, брат, — долго вглядываясь в фотографии, наконец проговорил Гаспар Леоне.
— Да, морг сгорел, но как-то уж очень вовремя сгорел, — перебил офицер Трой. — Пожарные сказали, что причиной возгорания стало замыкание в проводке, но я…
— И это правда, — кивнул Гаспар Леоне и прямо посмотрел на офицера Кастора Троя, который вытаскивал четвертую сигарету подряд. — Твоя девочка мертва, Кастор.
