Я стояла у двери его кабинета, сердце колотилось в груди. Знал ли Коул о моих мыслях? Как бы я ни пыталась скрыть свое волнение, он всегда чувствовал меня. Передо мной лежала загадочная книга "Опасная красота", которую мне поручили проверить. Внутри могла быть ключ к открытию тайны его строгого обета и того самому потустороннему чувству, которое меня гнало....
А если Кастору Трою скучно, мне впору биться в истерике…
Я запоздало замечаю обтекаемый металлический корпус с острой (слишком острой!) иглой, зажатый в его пальцах, и в следующее мгновение дротик вонзается в мишень за моей спиной.
В «яблочко». Но это мог быть и мой глаз — слишком близко просвистела тонкая изящная игла.
— Что-то не слышу я бурных аплодисментов, — Кастор Трой переводит взгляд с мишени на меня. — А они вроде как должны быть, нет?
Будь на его месте я — промазала. Да и вообще вряд ли занималась на рабочем месте такими сомнительными развлечениями, как дартс.
А теперь позвольте мне уйти!
— Потрясающая меткость, я в восхищении! Я могу быть свободна? — едва слышно выдыхаю и осторожно кладу папку, в которой содержится все про жизнь и смерть Илие Метреску, на краешек его стола. — Хорошего вечера, офицер…
Его голос останавливает меня уже на выходе. Прямо около утыканной дротиками мишени, которая висит на двери.
— Не так быстро, Мо-о-оника, — ему определенно нравится мое имя — слишком ласково и напевно, слишком сладко он тянет своим характерным голосом, от которого у меня подкашиваются коленки.
Сглатываю, судорожно сжав пальцы. Это уже ни в какие ворота! Он не посмеет меня так унизить, не посмеет! Я, Моника Калдер — его подчиненная, а не личная служанка, не рабыня!
— Давай, зайчонок, — он прикуривает, не глядя на меня, как будто говорит о чем-то само собой разумеющемся.
Но ужаснее всего, что, вместо того, чтобы гневно послать его и хлопнуть дверью кабинета, я на ватных, негнущихся ногах подхожу к столу. Подхожу, словно двигаясь сквозь туман, не чувствуя под собой пола…
Его берцы из черной грубой кожи, которые он даже не потрудился убрать с заваленной бумагами столешницы, безупречно чистые. Ботинки с высокой шнуровкой крест-накрест — часть уставной формы полицейских, точно так же, как темно-синий китель, брюки с тонкими красными лампасами и белоснежная рубашка с шевроном на плече.
Золотой доберман на черном. Доберман — символ доблестной полиции Предьяла.
Униформа, которая на большинстве сотрудников смотрится довольно нелепо, сидит на Касторе Трое, как стильный костюм от именитого кутюрье.
А вот мне форма не положена — на работу я хожу в гражданском и сегодня я в черном платье с кружевным воротничком.
