Я стояла у двери его кабинета, сердце колотилось в груди. Знал ли Коул о моих мыслях? Как бы я ни пыталась скрыть свое волнение, он всегда чувствовал меня. Передо мной лежала загадочная книга "Опасная красота", которую мне поручили проверить. Внутри могла быть ключ к открытию тайны его строгого обета и того самому потустороннему чувству, которое меня гнало....
Его моя бабушка носила, когда училась в колледже. Только вот беда — несмотря на приличную длину и мешковатость, оно имеет обыкновение задираться как-то совсем уж неприлично.
С трудом сдерживая слезы унижения и злости, я склоняюсь над его ботинками, проходя по и без того блестящей черной коже полиролью, всем своим существом ощущая его близость и его взгляд.
Внизу живота тугим клубком залегает что-то обжигающе-горячее и… стыдное. Будто бы невзначай он чуть поднимает руку, расслабленно лежащую на подлокотнике кресла, и моя грудь касается его кисти.
Вверх-вниз губкой для обуви по черной коже его возмутительно-агрессивных берцев. Ведь они должны блестеть, как зеркало…
Вверх-вниз перекатывается в моем животе раскаленный свинцовый шарик мучительно-сладкого желания, подбирающегося к налившимся густой, тягучей влагой складкам лона.
— У тебя на удивление классно получается, зайчонок, — Кастор Трой кривит тонкие губы, по-хозяйски лапая мою грудь, которая так приятно и полновесно ложится в его ладонь.
Указательным и средним пальцами он сжимает и прямо сквозь ткань платья и кружево бюстгальтера до боли выкручивает мой сосок, отчего я выгибаюсь и едва сдерживаю рвущий внутренности позорный визг.
— Я не шлюха! Отпусти меня, я больше не могу… Хватит!"
"— Учитывая кой-какие твои секретики, вряд ли отдел по борьбе с нравственными преступлениями согласится — ты и сама знаешь, какие эти святоши на расправу скорые, — Трой вдруг убирает ноги со стола, а в следующее мгновение я оказываюсь сидящей у него на коленях — спиной к нему.
Прямо сквозь разделяющую нас одежду — сквозь мое откровенно-старомодное бабушкино платье и его форменные брюки я чувствую его член. Он упирается прямо в мой зад, чуть ниже того места, где между судорожно сведенных ляжек мокнет, насквозь пропитавшись текущей из меня влагой, тонкая полоска моих трусиков.
