Автор
В мае 1817 года в Хепворт-Мэнор, Девоншир, где лорд Натаньел Торн, граф Осборн, охотился за тайной в романтической драме любви и заговора. Милая Бетси избегала его ухаживаний, но прикосновения к ее тонкому стану только усиливали страсть графа Натаньэля.
К тому же пора ужинать… — Элизабет понимала, что положение ее несколько упрочится, если где-нибудь рядом, в пределах слышимости, окажутся слуги.
Теннант озадаченно сдвинул брови:
— Но ты всегда уверяла, что тебе не терпится посмотреть мои розы…
— Я уже посмотрела на них, — поспешно ответила Элизабет, испуганно косясь на нож, который он по-прежнему сжимал в руке. — Мое предложение вернуться в дом и поужинать вызвано лишь заботой о твоем удобстве.
Сэр Руфус умилился:
— Харриет, ты, как всегда, думаешь о других!
Элизабет было девять лет, когда Харриет навсегда покинула Шорли-Парк, в ее памяти остались мамина теплота и смех, который всегда наполнял дом, когда она приезжала.
Неужели гибель Харриет от рук Джайлса лишила Руфуса последних остатков разума?
А может, здесь что-то другое, может, за теперешним припадком безумия кроется нечто гораздо более темное и ужасное?
Элизабет облизнула пересохшие губы.
— Вынуждена признаться, что я проголодалась. Не откажусь от легкого ужина! — Она готова была сказать и сделать что угодно, лишь бы он согласился уйти из оранжереи, где их никто не видит и не слышит.
Ее похититель тихо рассмеялся, и Элизабет на миг увидела перед собой не теперешнего сэра Руфуса, а молодого человека, каким он когда-то был. Видимо, он и тогда не отличался особой красотой или обаянием своего младшего брата, но и он обладал своеобразной скромной привлекательностью.
— Ты ведь знаешь, я не могу ни в чем тебе отказать!
— Тогда давай пойдем в дом и поужинаем.
Как Элизабет ни старалась, ей не удалось скрыть страстного желания избавиться от уединения.
— Потом ты покажешь мне весь дом, — продолжала она, видя, что ее похититель хмурится.
— Конечно, моя любимая Харриет, тебе, должно быть, не терпится осмотреть дом, в котором ты скоро поселишься! — Сэр Руфус крепко сжал ее руку.
— Да, не терпится. — Элизабет с трудом сдерживалась.
