Автор
В мае 1817 года в Хепворт-Мэнор, Девоншир, где лорд Натаньел Торн, граф Осборн, охотился за тайной в романтической драме любви и заговора. Милая Бетси избегала его ухаживаний, но прикосновения к ее тонкому стану только усиливали страсть графа Натаньэля.
— Но теперь, когда я наконец добился успеха, я уже не знаю… — Он посмотрел на Элизабет так многозначительно, что ей стало не по себе. От смущения она не сразу поняла всю важность того, что только что услышала. Почему сэр Руфус выбрал для своей розы такое название? Харриет… Так звали ее мать! Неужели совпадение?
Натаньел понятия не имел, почему рвется в Гиффорд-Хаус. Разумом он понимал, что должен вернуться в Хепворт-Мэнор. И все же он никак не мог себя заставить отойти от дома сэра Руфуса. Ему совсем не понравилось, что Элизабет поехала кататься с Теннантом в коляске; однако то, что Теннант пригласил молодую девушку к себе домой, казалось ему верхом неприличия.
Натаньел решил, что попробует разобраться в своих чувствах потом, когда, должным образом отругав Элизабет, вернет ее в Хепворт-Мэнор, под опеку миссис Уилсон.
* * *Элизабет медленно выпрямилась, гадая, почему сэр Руфус выбрал для своего сорта роз такое имя. Она ведь до сих пор не знала наверняка, был ли Джайлс Теннант тем самым молодым джентльменом, с которым ее мать в свое время сбежала в Лондон. Правда, сейчас она склонна была полагать, что возлюбленным ее матери все же был не он. Вряд ли сэр Руфус захотел бы назвать розу в честь женщины, ставшей виновницей позора, а затем и гибели его родного брата! Вот именно… а она с самого начала заблуждалась, и смерть Джайлса Теннанта не имеет никакого отношения к семейству Коупленд.
Опомнившись, она обернулась и увидела, как жадно смотрит на нее сэр Руфус…
Элизабет пожалела о том, что согласилась пойти с ним в оранжерею. Здесь они одни, и она совершенно беззащитна! Возможно, сэр Руфус решил, что она поощряет его.
На всякий случай она отошла от него подальше и дрожащим голосом предложила:
— Сэр Руфус, по-моему, мне пора возвращаться в Хепворт-Мэнор.
Она ахнула, когда хозяин дома вдруг преодолел разделявшее их расстояние и, сжав ее в объятиях, принялся осыпать страстными поцелуями.
— Сэр Руфус, немедленно прекратите!
— Вы такая красавица, Элизабет! — Он по-прежнему сжимал ее стальной хваткой и целовал щеки, шею, уши… Шляпка Элизабет сбилась набок. — Вы так невинны.
