Автор
После войны демобилизованный Павел Горин обнаруживает свою невесту убитой, что запускает расследование. В городе орудует жестокая банда, а убийство может быть связано с ними. Поиски следствия приводят к появлению подозрительного персонажа.
Малышка шмыгала носом, испуганно жалась к нему. Сердце непривычно щемило. Прибыли санитары из морга, забрали тело. Криминалисты постояли, покурили – особой работы им не нашлось, все ясно. Горин успокаивал малышку: мол, мама скоро вернется, а может, и папа… Он понятия не имел, как обращаться с детьми. Но не мог бросить это крохотное существо с большими глазами. Вышли оперативники, уехали. Кира Латышева, прежде чем сесть в машину, смерила его странным взглядом. Когда прибежали две «тетечки» из горисполкома, они уже почти подружились. Девчонка что-то лопотала, делилась надеждами, что мама скоро приедет и купит ей кулек конфет. А дядя пусть в гости к ним приходит, он вроде бы хороший. Прибывшие дамы с ребенком не сюсюкали, посадили в машину.
– Куда вы ее? – спросил Павел.
– Как обычно, – равнодушно ответствовала барышня, – в детский приемник на Луначарского. Посидит недельку, потом отправим в детдом – если место освободится…
День выдался насыщенным – и ни одной положительной эмоции. Впрочем, одна нашлась: убийцы возле дома не бродили. Видимо, потеряли интерес к приезжему оперу. Он с головой погружался в местное болото, становился таким же, как все… В шкафу осталось полбутылки водки, не устоял перед соблазном, выпил полстакана, закусил хлебом с луком. Дальше не пошло, утром на работу. Завалился в кровать, таращился в ускользающий потолок, не заметил, как уснул…
Разбудил стук в дверь, очнулся, скинул ноги на пол. Сон еще не расслабил, голова оставалась на месте. На тумбочке горел торшер под дырявым абажуром, разбрасывал по комнате мглистый свет. Стук повторился – не требовательный, но и не робкий. Кто-то явно знал, что хозяин дома. Павел оттянул затвор и на цыпочках отправился в прихожую. За дверью было тихо. Он распахнул ее, сжимая рукоятку пистолета, машинально ушел с линии огня. Не любил он спрашивать, кто там, – словно трус какой-то…
– Но-но, давай без пальбы, – проворчала Кира. – Я сюда не стреляться пришла.
Женский силуэт едва очерчивался в полумгле. Она стояла, напряженная, правая рука полусогнута. Уже соскучилась? Впрочем, дома Кира побывала, сменила старенький пиджак на замшевый жакет. Чистые волосы были распущены, в глазах мерцали отблески света из прихожей. Пришла одна – на всякий случай он убедился в этом, высунувшись за порог.
– Хозяин дома? Гармонь готова? – Гостья как-то неестественно засмеялась. – Так и будем здесь стоять? В дом впустишь, Горин?
– Какими судьбами, Кира Сергеевна? Ну, что ж, заходите.
