– Он посторонился, спрятал ствол за пояс штанов. – Пришли с обыском? Не замышляю ли чего преступного? Вы опоздали, мы с главарями уже составили план по дальнейшему введению в заблуждение правоохранительных органов…
Женщина осторожно вошла в квартиру, поводя носом. Горин запер за ней дверь. Становилось интересно. Цель прибытия явно не была связана с репрессивными действиями.
– До утра не могли подождать? – Вопрос был глупый, но другого в голову не пришло.
– Утро нескоро… Выпиваем, Павел Андреевич?
– Есть грех, Кира Сергеевна. Чем больше пьем, тем лучше сон, знаете ли.
– Да, конечно… – Кира неторопливо обошла комнату, разглядывая предметы обстановки. – А вы неплохо устроились, полный пансион, так сказать… – с усмешкой оценила она остатки водки в бутылке, приподняла перевернутую миску – под ней лежала краюха хлеба и половина луковицы, – понимающе кивнула. Разносолами в доме не пахло. Женщина осторожно прикрыла натюрморт миской – словно там была не луковица, а граната – подняла голову, смерила квартиранта долгим взглядом: – Бестолковый вы сегодня, Павел Андреевич. Мне самой к вам подойти или догадаетесь? – В голосе что-то хрустнуло, сломалось.
Он подошел. Женщина смотрела на него не отрываясь. И вдруг шумно выдохнула, подалась навстречу, впилась губами в его приоткрытый от удивления рот. Дрожь охватила, голова закружилась. Не ожидал такого поворота. Кира Латышева едва ли ассоциировалась с женщиной. И вдруг дошло с потрясающей ясностью: а ведь еще какая женщина! Аж ноги подкосились. Атака была внезапной, напористой. Он обнял ее за плечи, притянул к себе. Прерывистая боль зашлась в голове – словно швейная машинка строчила. Но это была не та боль, чтобы все бросить и бежать. Страсть обожгла. Почему? Словно в спину нанесли предательский удар – он совсем недавно похоронил девушку, такого делать нельзя… Но голова уже не работала.
– Руки вверх, коллега! – приказала Кира, а когда он это сделал, она ловким движением стащила с него майку, сбросила подтяжки.
Ее пальцы срывались, расстегивая замшевый жакет. Оба глупо смеялись: у него пистолет за поясом, и у нее пистолет за поясом… Оружие полетело на стол, сами дружно упали на кровать – захрустела рассохшаяся древесина, завыли половицы. Остатки одежды куда-то испарились. Похоть накрыла с головой.
