Свежий дождь свечет на мокрых асфальтовых дорожках, лужи поблескивают отликом уличных фонарей. Вдали слышится тихий шаг одного из участковых в форме под влиянием алкоголя и усталости. Это Кашин, возвращающийся домой после ночной рутинной проверки территории.
Если суммировать их откровения, отбросить словесную шелуху, злобную ругань в адрес друг друга и слезные мольбы о пощаде, то получалась следующая картина.
Подруга Ирины Светлана Воробьева регулярно тусовалась в «Арлекино» и любила «побаловаться» в рулетку. (При клубе функционировало небольшое казино.) Неделю назад она проигралась в пух и прах, спустив все свои деньги и ценности, вплоть до золотой цепочки от нательного крестика. Заняла по сто долларов у местных авторитетов: Валерия Пичугина («рыжего») и Виталия Хрякова («мартышки»).
Выслушав «исповеди» обоих мерзавцев, я с минуту подумал, отстегнул наручники, коротко проинструктировал «авторитетов» и грозно пообещал:
— Ежели что не так — подарю вас знакомым азерам. Будете у них общаковыми пидорами, — и, не давая подняться с колен, пинками погнал Пичугина с Хряковым в комнату к девочкам.
При виде нас Ира округлила рот буквой «О», а ее хорошенькая, светловолосая подруга принялась усиленно тереть глаза и щипать себя за нос (наверное, решила, будто ей померещилось).
— Отцовскую кинокамеру, живо! — приказал я дочке Рябова и, заполучив оную в руки, обратился к «авторитетам»: — Внимание… Мотор!
— Ирочка! Светочка! — хором заскулили они. — Мы оба — последние чмыри и профессиональные минетчики.
"— Очень хорошо, — констатировал я, выключая камеру.
