Свежий дождь свечет на мокрых асфальтовых дорожках, лужи поблескивают отликом уличных фонарей. Вдали слышится тихий шаг одного из участковых в форме под влиянием алкоголя и усталости. Это Кашин, возвращающийся домой после ночной рутинной проверки территории.
А я, не теряя даром времени, начал готовиться к допросу. Разрезал на пленниках брюки вместе с трусами и спустил их до колен, зажег газовую конфорку, поставил на огонь чайник с водой, разыскал в кухонном шкафчике пластмассовую воронку, уселся на табуретку, демонстративно выложил на стол рядом с воронкой конфискованный нож и свой пистолет с глушителем, закурил сигарету и начал дожидаться пробуждения потенциальных собеседников. Секунд через сорок «рыжий» тяжело заворочался на полу, подергал прикованной к батарее рукой, посмотрел на собственные обнаженные гениталии, обвел ошалелыми глазами кухню и с ужасом уставился на меня.
— Привет, детки! — людоедски оскалился я. — Сейчас вы узнаете свою дальнейшую участь. Сидеть смирно! Слушать внимательно! Не перебивать! Итак, внимание — штаны с вас сняты не просто так. Взгляните на закипающий чайник и на воронку на столе.
— Не на-а-адо!!! — гнусаво возопил «рыжий». — Умоляю вас, не надо-о-о!!! Мы больше не будем!!!
— У-у-у-у-у-у!!! — тоненько, на одной ноте завыл «мартышка».
— А больше и не надо! — кровожадно вперившись в «рыжего», проскрежетал я. — Вы и так наворотили хуже некуда!.. Хотя, — тут я изобразил некоторое колебание. — Если вы быстро, без утайки назовете заказчика похищения — вышеозначенные процедуры будут отменены.
— Вот он!.. Вот он! — наперебой завопили оба пленника, указывая подбородками друг на друга.
— Не понял! — опешил я. — Ну-ка, по очереди, внятно, предельно откровенно. Начнем с тебя, — я указал пальцем на «мартышку».
Заикаясь и давясь соплями, тот начал усердно «колоться». Вслед за ним то же самое проделал «рыжий».
