Свежий дождь свечет на мокрых асфальтовых дорожках, лужи поблескивают отликом уличных фонарей. Вдали слышится тихий шаг одного из участковых в форме под влиянием алкоголя и усталости. Это Кашин, возвращающийся домой после ночной рутинной проверки территории.
— Бу-бу-ух! — хищно рвануло «эфэшка».[25] В воздух на мгновение поднялись комья земли, обломки кустов и кровавые ошметки человеческого тела.
«Прощай, разговорчивый ты наш!» — мысленно усмехнулся я, выскользнул из оврага и бросился наутек, качая на бегу «маятник».
— Фьють-фьють-фьють-фьють, — торопливо засвистело вдогонку. На сей раз стреляли из дупла корявого дуба и целили исключительно по ногам. Как и предполагал Нелюбин, у них был приказ взять меня живым, хотя бы относительно здоровым и пригодным для долгого, вдумчивого выяснения отношений.
— Фьють-фьють-фьють-фьють, — одна из пуль ощутимо дернула за штанину."
"— Блин! — не добежав до деревьев несколько шагов, я притворился раненым, грохнулся на землю, прижал к бедру пакетик с бутафорской кровью и, сдавленно рыча, пополз к спасительным зарослям. Орать и болезненно стонать я не стал. Если напавшие меня действительно знают, то моментально раскусят обман.
«Разнервничались мальчики. Мазать начали. Так недолго и от „Большого Босса“ по мозгам получить», — мысленно усмехнулся я, прикрываясь трупом «самбиста», заполз за деревья, сбросил с себя окровавленную ношу, резво вскочил и… лишь каким-то чудом увернулся от тускло блеснувшего остро заточенного лезвия, нацеленного в глаза.
