Свежий дождь свечет на мокрых асфальтовых дорожках, лужи поблескивают отликом уличных фонарей. Вдали слышится тихий шаг одного из участковых в форме под влиянием алкоголя и усталости. Это Кашин, возвращающийся домой после ночной рутинной проверки территории.
Торопливо, словно наперегонки, захлопали пневматические ружья. Четыре иглы с оперением впились в щеки и шеи служителей, пятая — в лоб Лопатину. «Стрелы с нервно-паралитическим препаратом мгновенного действия»,[31] — подумал я и… ошибся. Подстреленные сатанисты не ухватились за глотки с надсадным хрипом, медленно оседая на пол и глядя на мир тускнеющими глазами… (именно так действует означенный препарат. — Д.К.)… а свалились как подкошенные и застыли без движения.
— Полковник, не шевелиться! — прозвучал знакомый, властный голос.
"В зал вошел Нелюбин в гражданской одежде, с легкомысленной тросточкой в руках. А следом за ним пятеро крепких ребят в спецназовском прикиде. Трое, закинув за спины пневматические винтовки, держали «валы» наизготовку. Двое, брезгливо морщась, волокли под руки генерал-лейтенанта Харитонова: голого, ошалевшего, перемазанного с ног до головы детской кровью.
— Взять фигуранта, освободить майора, — лаконично распорядился Борис Иванович.
Минуту спустя «Великий магистр» валялся у стены, надежно «спеленутый». Мне, снятому с дыбы, один из бойцов оказывал первую медицинскую помощь. А на мое место сноровисто подвешивали Харитонова-старшего.
— Финита ля комедия, — удовлетворенно констатировал Нелюбин и вежливо обратился к дрожащему в ознобе «магистру»: — Все, Олег Павлович, приехали! Мы слушали происходящее здесь в прямой трансляции. Соответствующий прибор вмонтирован в бронежилет Корсакова, где вы не додумались поискать.
Харитонов-младший судорожно кивнул.
