Весна разносится по Ницце, где паруса яхт белели на аквамариновой воде Лигурийского моря. Теплые запахи цветов и солнечного света создают идеальную атмосферу для загадочной операции, которая готовится в глубокой тени дворца. Ветер шепчет слухи о несчастном рейде — а кто знает, может быть, именно здесь все и начинается......
Я надеюсь, что скоро нам инженеры понадобятся больше, чем чекисты… Я ведь тоже иной раз мечтаю о журналистской работе. И литературой не отказался бы заняться… Итак, до революции вы работали три года во французской фирме в Ревеле…"
"— «Вало и сын», продажа ткацкого оборудования. Знаете, у меня коммерция неплохо получалась… Сколько лет прошло!
— Французским владеете свободно… Последнее время к нашему учреждению не имели никакого отношения. Видите, как всё ладно складывается. Но если у вас есть возражения, милости прошу откровенно их высказать.
— Возражения всегда можно найти, Вячеслав Рудольфович. Только я ведь коммунист. Прежде чем меня сюда пригласить, вы сами мои возражения разобрали по всем статьям… Понимаю, что дело нужное. От заданий никогда не отказывался и личное поверх партийного не имею привычки выставлять. Надо ехать — поеду.
Ответ понравился Вячеславу Рудольфовичу. Ему нравились люди, которые относились к заданиям как к трудной, но необходимой работе. Суетливых Менжинский не любил.
На чекистской работе важнее выполнить задание, чем по-глупому отдать жизнь и провалить дело.
— Работать, Василий Степанович, придется в своеобразных условиях. За советом в партячейку не побежишь, — задумчиво продолжил Менжинский. — Есть сигналы, что Торгпром и Кирилловны начали поиски людей, умеющих хорошо стрелять. Сейчас, когда Рапалльским договором пробита брешь в дипломатической блокаде, мы ведем настойчивую работу, чтобы заставить Европу признать наше государство не только де-факто, но и де-юре.
— Ясно, Вячеслав Рудольфович. Постараюсь выполнить задание. Сделаю всё, что в моих силах.
