В тихом переулке Тиходонск, 7 февраля 1997 года — температура минус 12°C. Жизнь жутко сжимает горло, будто смерть сама собой. Вытертые ботинки и облезшая шапка не могут защитить от холода, чувствуешь себя ошпаренным всем миром в этот тихий вечер.
Подобрав в углу кусок грязной ветоши, он вытер руки, протер нож и спрятал его в ножны, после чего спокойно вышел на белый свет. Его сильно качало.
– Слушай, Карданов, ты что, совсем охерел! – заорал выбежавший навстречу разъяренный Бизон. Сердце Макса покатилось куда-то вниз. «Все, трибунал!» – Ты Косте Белову локтем челюсть выбил!
– Сказали же – в полную силу, как в настоящем бою... – промямлил он.
– Мало ли что сказали! Сам должен соображать, – Бизон немного успокоился. И уже другим тоном добавил:
– А зачем ты нашего техника зарезал?
У Макса словно камень с души свалился.
– Пусть не попадается под руку!
Бизон пристально смотрел на него, уголки губ подергивались все сильнее, наконец он расхохотался и обнял курсанта за плечи.
– Ну ты зверь! Так еще никто не отвечал! – И, понизив голос, добавил:
– По песне догадался?
Макс сделал удивленное лицо.
– По какой песне?
– Ладно! – Инструктор сильно хлопнул его по спине. – Я нарочно ее поставил. Подсказка. Ты бы никогда не ударил!
– Не понимаю, товарищ майор!
Бизон перестал улыбаться.
– Почистить и смазать оружие, отчитаться за патроны, привести себя в надлежащий вид и убыть на базу номер два!
– Есть, товарищ майор! – четко, как и положено, ответил Карданов.
Подмосковье, 20 октября 1986 года. База №2 Высшей школы КГБ СССР."
"Из пятнадцати экзаменующихся восемь не прошли четвертый сектор. Еще двое прошли, но впали в истерику у ложной таблички при выходе. Всех десятерых перевели на профиль, не связанный с диверсионно-боевыми действиями.
С оставшимися руководство школы провело индивидуальные беседы. Точнее, парные беседы, потому что вызывали по двое.
– Вы прошли полный теоретический курс, всестороннюю практическую подготовку, успешно выдержали тестирование и контрольные испытания, – веско говорил генерал-лейтенант Бутко. Начальник школы выглядел гражданским человеком, форму он надевал только по большим праздникам, но курсанты знали, что почти всю жизнь он провел за кордоном, работая по линии нелегальной разведки.
