В тихом переулке Тиходонск, 7 февраля 1997 года — температура минус 12°C. Жизнь жутко сжимает горло, будто смерть сама собой. Вытертые ботинки и облезшая шапка не могут защитить от холода, чувствуешь себя ошпаренным всем миром в этот тихий вечер.
Если ты хоть на миг задумаешься – провалил задание и сам сгорел! Поверь, я знаю много примеров...
Спец левой рукой потер грудь.
– И дуэлей устраивать не надо, ждать, пока он вынет оружие, повернется лицом – это дурость и больше ничего. Даже не глупость, а дурость.
Есть возможность выстрелить в затылок – пали! И даже не задумывайся, хорошо это или нет! Потому что, если задумываться, не надо было сюда идти!
Убивать всегда нехорошо, и есть очень много чистоплюев, которые тебе про это охотно расскажут.
Макс кивнул.
– Я это все понимаю. А как на месте выйдет – не знаю. Тренировки – это одно, а взаправду – совсем другое.
– Верно. Вот у напарника твоего все хорошо выходить будет. Гораздо лучше, чем на тренажере.
– Почему?
– Не знаю. Вернее, объяснить не могу. Но попомнишь мое слово!
Только...
Савченко на миг задумался, словно взвешивая – говорить или нет. Но потом решился и наклонился к уху ученика, как недавно начальник ОУЦ.
– Скорей всего не придется вам этим заниматься. Отдел ""Л"" решено не создавать. Там, наверху, посчитали, что это незаконная деятельность, нарушающая международное право.
– Это точно? – опешил Макс.
– Да. Только никому ни слова, пока вам официально не объявят.
– Вот оно как... Может, и к лучшему... Честно говоря, мне не по душе это дело, если взаправду.
– Ну, назад уже не отыграешь. Ты получил такую специальность, что делать дело все равно придется. Не сейчас, так через пять лет, десять, не в одном подразделении, так в другом.
Видно, лицо у Макса изменилось, и Спец не захотел омрачать последние минуты общения.
– Хотя, может, и обойдется – в жизни всякое бывает! Давай, беги к вертолету, а то опоздаешь!
Из глухого чрева транспортного вертолета не определишь ни направления полета, ни маршрут. Через три часа грохота и мелкой вибрации они, щурясь, вылезли на бетонку подмосковного военного аэродрома. И вновь окунулись в обычный человеческий мир.
