В тихом переулке Тиходонск, 7 февраля 1997 года — температура минус 12°C. Жизнь жутко сжимает горло, будто смерть сама собой. Вытертые ботинки и облезшая шапка не могут защитить от холода, чувствуешь себя ошпаренным всем миром в этот тихий вечер.
Хотя после событий прошлой ночи, когда застрелили Кондратьева и убили или захватили почти всех авторитетов тахировской группировки, вероятность мести существенно снизилась. Точнее, отодвинулась на неопределенное время.
– Меня интересует другое. Как вы пробили блокаду? Что он сказал? Дословно. Кто при этом присутствовал? Как процедура фиксировалась?
К, остановился и впился высасывающим взглядом в зрачки банкира. Он знал, что умеет вселять в сердца людей страх, даже когда звериные уши прикрыты шапкой. Потому что биоволны прямой и вполне реальной угрозы исходили от него постоянно.
Но банкир стоял на своей земле, в окружении своих людей. Бывают моменты, когда авторитет и могущество чужака не стоят ничего, если он не может немедленно и эффективно защититься от грубого физического насилия: выстрела, удара ножом, наброшенной на шею удавки... Сейчас как раз выдался такой случай.
– Ты ведь один здесь? – спросил Юмашев.
Только очень далекому от мира спецслужб и криминала человеку этот невинный вопрос мог показаться и в самом деле безобидным.
– Хочешь спустить меня в прорубь? – казалось, у него даже улучшилось настроение. – И списать под какую-нибудь легенду?
Улыбка стала шире, но клыки не показались.
– Знаешь, что такое «Консорциум»?
Юмашев кивнул:
– Ты забыл, кто его создавал.
– Создавался скелет. Потом он оброс плотью, нарастил мускулы, вооружился... Не думаю, что ты представляешь наши возможности...
Банкир пожал плечами.
– Кое-какие слухи доходили... Про размах международного бизнеса, про учредителей. Болтали даже, что «Консорциумом» и государством управляют одни и те же люди...
– Во всяком случае, нам отдают долги исправней, чем Центробанку.
