В тихом переулке Тиходонск, 7 февраля 1997 года — температура минус 12°C. Жизнь жутко сжимает горло, будто смерть сама собой. Вытертые ботинки и облезшая шапка не могут защитить от холода, чувствуешь себя ошпаренным всем миром в этот тихий вечер.
Обкатанная привычная схема, отклониться от нее даже на миллиметр невозможно. Он никогда и не отклонялся. В очередной рейс отправился как обычно, его проводили, проконтролировали вылет. Обычный рейс, но необычный день – 19 августа девяносто первого. В Москве танки, социальный катаклизм, все рушится...
Самолет вернули. А здесь уже неразбериха: жгут документы, переделывают паспорта, каждый прикрывает свою задницу... Кавардак, людей на местах нет, телефоны не отвечают, система контроля не действует... И он выпал из жесткой схемы.
К, рассказывал очень подробно, чтобы успокоить свою совесть. И сам заново анализировал произошедшее. Он в очередной раз прихлебнул минералку. Спиртного К, не употреблял, Юмашев тоже не стал заказывать водку.
Чанахи кончилось, и гость отодвинул горшочек.
– Все думали, что он передал чемоданчик, как всегда. Блокировку сознания по инерции провели, но в спешке, с большими огрехами. Он должен был две недели находиться под медицинским контролем и только после закрепления запасного уровня с сопровождением отправиться к месту новой жизни.
К, промокнул салфеткой жирные губы.
– Его никто не курировал, как положено, никто не знал, что он отклонился от маршрута. Заниматься этим попросту стало некому: распалась Система, умерли люди... Когда писались приказы и составлялись инструкции, такого просто нельзя было предположить! Но это произошло... На пять лет про него забыли.
– А почему завертелась карусель? Еще когда прибыл Бачурин, я понял, что это неспроста, – спросил Юмашев, не подозревая, что до предела облегчает задачу собеседника.
– Да потому, что я встретил человека, который должен был получить посылку! И узнал, что он ничего не получал! А когда тот услышал, какой кусок вырвали у него изо рта, он чуть не съел меня!
– Как «чуть не съел»?
К, сделал неопределенный жест.
– В самом прямом смысле. Это очень своеобразный человек. Хотя в свое время был большим другом Советского Союза.
Он вздохнул, потянулся, хрустнул длинными сильными пальцами.
– Так выяснилось, что чемоданчик по назначению не дошел. После этого и завертелось...
– Да-а, – протянул Юмашев, не зная, что сказать.
– Закажи кофе. И какое-нибудь пирожное.
К, был сладкоежкой. В конце концов, у каждого есть свои слабости.
– Да-да, конечно, – банкир потянулся к кнопке звонка.
– И еще. Мне нужна будет машина до аэродрома.
– Уже уезжаешь? – удивился Юмашев.
