В тихом переулке Тиходонск, 7 февраля 1997 года — температура минус 12°C. Жизнь жутко сжимает горло, будто смерть сама собой. Вытертые ботинки и облезшая шапка не могут защитить от холода, чувствуешь себя ошпаренным всем миром в этот тихий вечер.
Очевидно, она состояла на связи и имела соответствующее задание.
– Вы попали удачно – квартира освободилась, и мы не собираемся ее больше занимать, ведь скоро они вернутся...
Максу хотелось спросить – кто и откуда должен вернуться, но из смысла разговора явствовало, что он должен это знать, значит, задавать такой вопрос было нельзя.
– Когда они должны вернуться?
– Тридцатилетний срок истекает в девяносто девятом, но новый адвокат обещает добиться помилования уже в этом году.
– Да, два года по сравнению с тридцатью решают все вопросы, – туманно сказал Макс, понимая, что его слова можно толковать как угодно.
– Не обижайтесь, пожалуйста. Мы делали все возможное, но, к сожалению, оказались бессильны...
Мужчина на другом конце провода был молод и, судя по интонациям, очень старался произвести благоприятное впечатление.
– Я не обижаюсь.
– Вас искали прежние коллеги. Они оставили Валентине Андреевне телефоны, по ним мы установили, кто они такие. Но Валентина Андреевна им звонить не станет, она звонит только нам.
– Да.
Догадка Карданова полностью подтвердилась.
– У вас есть проблемы? Пока вы работали в Экспедиции, кураторство приостанавливалось, а потом вы исчезли, не дав о себе знать. Но мы помним о своих обязательствах и готовы их выполнять.
Были ли у него проблемы? Пожалуй, нет. Потому что проблемы возникают на фоне обычной человеческой жизни. А его жизнь сплошь состояла из одних проблем. Его проблемой была жизнь. Или жизнь была его проблемой. В подобных случаях никто не может помочь.
– Алло, Макс Витальевич! Вы меня слышите?
– Слышу.
Какая-то мысль навязчиво вертелась в подсознании, но не улавливалась, как тонкий, на грани восприятия, комариный зуд.
– У меня нет проблем.
– Отлично. Телефончик наш не забыли?
– Я много ездил, все записи растерял... Напомните на всякий случай.
Невидимый молодой человек с расстановкой продиктовал цифры, Макс записал их в лежащем на телефонном столике блокноте с вырванными листками.
Комариный зуд становился все явственней и осознаваемой.
– А как Алексей Иванович? – неожиданно для себя спросил он у готового отключиться собеседника.
Тот не удивился.
– Подполковник Веретнев уже год на пенсии. Но часто бывает у нас, он все такой же бодрый и энергичный, любит давать советы. Хотя это вы испытали на себе в полной мере, не так ли?
– Пожалуй... Напомните мне и его номер.
Окончив разговор, Макс снова заглянул в свою записную книжку.
