В тихом переулке Тиходонск, 7 февраля 1997 года — температура минус 12°C. Жизнь жутко сжимает горло, будто смерть сама собой. Вытертые ботинки и облезшая шапка не могут защитить от холода, чувствуешь себя ошпаренным всем миром в этот тихий вечер.
Вокруг них будут вертеться журналисты, стоит намекнуть на сенсацию, и те приедут в Москву и вынюхают в этом детском доме все-все... И чем кормят, и какое белье, и как обращаются с детьми... Или через адвокатов. Да та же МИ-5, неужели она не окажет услугу, за которой может последовать полное откровение советских шпионов?
– Пожалуй... Тогда придется создавать образцовый детдом где-нибудь на периферии, иностранцев там меньше, каждый на виду. Обеспечивать его оперативное прикрытие. Но это не решает всех проблем.
Генерал-полковник сел обратно в глубокое кожаное кресло, привезенное из Вены. Сергеев внимательно и преданно смотрел на шефа, ожидая продолжения прерванной мысли.
– Пацан может сболтнуть лишнее. Жизнь в Англии, родители, операция по его вывозу... Детские воспоминания очень яркие. Если в провинции забьет фонтан столь экзотической информации, то она может дойти до вражеских ушей. Сколько у нас диссидентов, церковников, прямых агентов иноразведок!
Начальник нелегальной службы напряженно молчал.
"– В Институте мозга сейчас занимаются блокировкой сознания. Это наша тема, ее курирует техническое управление второго главка. Свяжитесь с ними и обговорите подробности. Мальчишку загипнотизируют, и он забудет все лишнее. Это не больно и совершенно безвредно. Что вы молчите?
Пристальный взгляд недобрых глаз внимательно наблюдал за реакцией подчиненного. Не дай Бог промелькнет брезгливость или неодобрение! Но ничего подобного генерал-лейтенант не проявил.
– Я... я... я вас понял, Виктор Сергеевич. Все уточним, все выполним.
Когда на одной чаше весов интересы большой политики, а на другой – воспоминания какого-то мальчишки, никакие сомнения недопустимы.
– Ну ладно... – Бондаревский помягчел. – Кому думаете поручить вытаскивание пацана?
– Надо подумать, взвесить...
– А чего много думать? Там есть этот демагог Веретнев. Он умеет на собраниях глотку драть.
Со своими все храбрые. Пусть с МИ-5 в кошки-мышки поиграет!
– Есть, Виктор Сергеевич! Его и пошлем!
Лондон, 18 мая 1969 года, 16 часов, квартира американцев русского происхождения Томпсонов.
– Ты все понял?
– Да. А почему мама плачет?
– Она не плачет. Ей лук в глаза попал.
– А где лук?
– Повторяем еще раз: ты ложишься на пол за передним сиденьем, я накрываю тебя одеялом...
– Зачем? Сейчас не холодно...
