В тихом переулке Тиходонск, 7 февраля 1997 года — температура минус 12°C. Жизнь жутко сжимает горло, будто смерть сама собой. Вытертые ботинки и облезшая шапка не могут защитить от холода, чувствуешь себя ошпаренным всем миром в этот тихий вечер.
Низким, будто охрипшим голосом она обратилась к своему повелителю, тот сделал запрещающий жест и что-то сказал брату.
– Когда привезешь следующие деньги, она тебе сделает то, что ты сделал ей, – перевел тот.
Не отпуская приглянувшийся ей орган, женщина жалобно просила о чем-то, но запрещающий жест повторился. На этот раз перевода не последовало.
Президент перестал смеяться и вновь полез в сковородку.
– Аудиенция закончена, – сказал Тилай Джуба.
Пошатываясь на ослабевших нотах, Макс вслед за своим провожатым вышел на лестницу.
– О чем она просила? – не удержался Макс.
– Хотела отрезать ваш диск, – пояснил брат президента. – Чтобы завялить и вешать на шею в праздник любви.
– Черт!
Как будто кто-то вынул фильтр из ноздрей – Макс ощутил неприятный остро-жирный запах и испытал потребность немедленно вымыться с мылом и продезинфицировать лицо спиртом.
– Значит, мне повезло...
– Дважды. В большей мере в том, что оставалось достаточное количество пальцев. Мулай Джуба очень любит этот деликатес, особенно белый. Если бы запас закончился, вам пришлось бы его пополнить. Тогда и Майра получила бы, что хотела...
– Белый?! – Платок оторвался от лица. – А чья это голова на шесте?
– Вашего советника.
– ??!
Тилай Джуба кивнул.
– И что теперь будет?
– Ничего. Пришлют нового.
– После того, что случилось? Никогда!
– Ну почему же... Это был третий.
Хлопнув в ладоши, Тилай Джуба позвал слуг. Те принесли воду, мыло и виски. Макс долго мылился, зажмурившись, плескал в лицо светло-желтую сорокаградусную жидкость, полоскал ею рот, но внутрь пропустил только несколько глотков. Здесь надо оставаться трезвым, чуть расслабишься – поотрезают все к чертовой матери и сожрут или повесят на шею! Последний раз он ел на борту во время полета, и сейчас даже маленькая доза спиртного затуманила сознание.
Макс посмотрел на часы. Ого! Самолет, конечно, улетел. Командир может подождать час, два... Но не четыре же!
– Не волнуйтесь, – заметив его жест, сказал Тилай Джуба. – Вы успеете.
Макс с сомнением поскреб подбородок.
– По расписанию самолет уже давно взлетел.
Тилай Джуба гордо распрямился и выпятил грудь.
– В Борсхане самолеты летают не по расписанию, а по разрешению.
