В тихом переулке Тиходонск, 7 февраля 1997 года — температура минус 12°C. Жизнь жутко сжимает горло, будто смерть сама собой. Вытертые ботинки и облезшая шапка не могут защитить от холода, чувствуешь себя ошпаренным всем миром в этот тихий вечер.
"
"Макс и Ходаков смотрели на микроавтобус и увидели, как внутри вспыхнуло пламя, выгнулись и расплавились стекла, лопнули борта, взлетела высоко вверх деформированная крыша, разлетелись какие-то страшные бесформенные куски, отскочила, пришибая «слухачей», дверь... Чудовищный грохот ударил по барабанным перепонкам, взрывная волна качнула «Волгу» и повыбивала окна в нижних этажах.
– Вот так штука! – У Макса отвисла челюсть. Странные взгляды, которые бросали на него много лет назад Евсеев и коллега из ПГУ, получили неожиданное и страшное объяснение.
– Петр Алексеевич!
Бледный как смерть Ходаков наполовину выскочил из машины, вперив омертвевший взгляд в пылающий покореженный остов.
– Подавились все-таки! – с трудом вымолвил он и плюхнулся на водительское сиденье. Трясущиеся руки не могли вставить ключ в замок зажигания. Наконец двигатель мощно заурчал.
– Надо сматываться, – Ходаков включил передачу.
– Я никуда не еду, – сказал Макс, открывая дверцу.
– Как знаешь.
Ходаков протянул руку, и Макс ее пожал. «Волга» уехала. Эхо взрыва рассеялось, и стали слышны другие звуки: треск пожирающего микроавтобус пламени, женские крики, шелест падающих сверху осколков. Остро пахло гарью и копотью. На снегу лежало что-то страшное и обугленное. Неведомая сила заставила Макса наклониться и всмотреться. Он увидел остроконечное звериное ухо.
Раздвигая толпу любопытных, Макс пошел к длинному ряду киосков.
Навстречу попались трое пьяных. «С утра нажрались, скоты!» – мелькнула брезгливая мысль.
– Брат, что там? – Один заступил дорогу. – В натуре, ничего понять не могу...
Макс ударил, пьяный отлетел на два метра и распластался без признаков жизни. Макс повернулся к остальным. Те попятились. Тот, что стоял ближе, неуклюже заслонился ладонью.
– За что, брат?
– Мулай Джуба тебе брат! – Макс ударил еще раз. Выставленная ладонь не помогла, второе тело тяжело опрокинулось в сугроб.
«Джека Колсона» не было, он купил «Джонни. Уокер – черная марка» и закуску. Вернулся домой и, стоя у окна и глядя на скопление людей, милицейских и медицинских машин, выпил половину бутылки. Мир постепенно становился на место.
Позвонил Веретнев:
– Ты что, еще и не вышел? А мы уже давно ждем!
– Вчерашние ребята взорвались у меня под окнами, – сказал Макс. – Я цел, но пока побуду дома. Что-то нервишки шалят.
