В тихом переулке Тиходонск, 7 февраля 1997 года — температура минус 12°C. Жизнь жутко сжимает горло, будто смерть сама собой. Вытертые ботинки и облезшая шапка не могут защитить от холода, чувствуешь себя ошпаренным всем миром в этот тихий вечер.
»
Раньше он не обращал внимания на такие вещи, хотя Тонька действительно редко купалась: когда колонка не работает, греть воду целая морока. Сам он разделся догола, прошел в моечный отсек и обмылся стылой водой, причем убогость обстановки угнетала больше, чем холод.
– Ужинать будешь? – Антонина держалась как ни в чем не бывало. Обычная семейная разборка, оба погорячились, бывает.
– Там целый пакет для праздничного стола, – тоже миролюбиво отозвался он. – Я нашел хорошую работу, есть что отметить... Только ты одежду в порядок приведи – мне завтра идти оформляться.
– И куда же это? – проявила интерес Антонина.
– В банк. Зарплата – пятьсот долларов в месяц, – сдержанно сообщил Лапин.
– Ну ты даешь! Это вообще улет! – взвизгнула женщина, и он отметил, что она очень вульгарна. Манеры, голос, словечки... Раньше этого не было. Или он просто не замечал? Но получать одобрение близких для человека необходимо.
– Кое-что и сейчас у меня есть. – Он вытащил оставшиеся деньги и, заметив, как блеснули карие глаза, протянул Тоньке стодолларовую купюру.
– Ух ты! Ну крутизна! – Она плотно прижалась к Лапину, поцеловала в подбородок и потрогала промежность. – Это за то, что хорошо отсосала?"
"Сергея покоробило, он не нашелся, что ответить. В замок вставили ключ – Димка пришел вовремя.
Тиходонск, Богатяновка, 21 час 30 минут.
Лапин выкладывал на стол пакеты, коробки и банки, Антонина и Димка внимательно наблюдали. Они были доброжелательны и послушны, особенно пацан. Казалось, что он напряжен и даже несколько напуган.
– Это что? А это?
– Мидии в собственном соку. Суп из омаров. Сыр «Рокфор». А вот «Камамбер»...
– И сколько это стоит?
Сергей ответил. Домочадцы переглянулись, но он не обратил внимания.
– А вот рулет из индейки. Это балыковая колбаса. Олений язык...
– А это почем?
Сергей снова ответил и теперь заметил, как вытянулось у Тоньки лицо.
Он снисходительно усмехнулся.
– Вы когда-нибудь ели такое? Так чего жаться? Погуляем на всю катушку раз в жизни! Деньги теперь будут...
– Слышь, батя, – в устах пацана это обращение выражало высшую форму уважения и почтительности.
– Я... Нет...
– Так чего ж набрал столько? Вдруг гадость?
Лапин смешался. Вопрос был разумным и чрезвычайно практичным.
– Чего ж гадость... Где ты видел гадости за такие деньги? – И чтобы перевести разговор, вспомнил о сервировке стола. – Скатерть белая есть?
– Зачем? – Тонька вытаращила глаза, что означало демонстративное удивление.
– Чтоб красиво было...
