В тихом переулке Тиходонск, 7 февраля 1997 года — температура минус 12°C. Жизнь жутко сжимает горло, будто смерть сама собой. Вытертые ботинки и облезшая шапка не могут защитить от холода, чувствуешь себя ошпаренным всем миром в этот тихий вечер.
Сушняк сунул в карман обычный слесарный молоток, а Дуремар воткнул в подкладку нуждающегося в лицовке пальто большое канцелярское шило. Ни тот, ни другой предмет не запрещались законом к ношению.
По адресу они поехали на трамвае, не разговаривая между собой, со стороны казалось, что они погружены в свои мысли, но на самом деле это было не так, просто говорить было не о чем. Только выйдя на остановке Богатый спуск, Сушняк сплюнул и осуждающе сказал:
– Вишь ты, шесть «лимонов» ему не деньги...
– Жируют, – отозвался Дуремар. – Поотбирать бы у них все эти тачки, стволы, хрусты – и на лесную командировку!
– Или в Соликамск, в «Белый лебедь»... Вот где пусть свою крутизну показывают...
Они дошли до Мануфактурного, на миг приостановились.
– Кто пойдет? – спросил Сушняк.
– Да хоть я, – отозвался напарник.
Больше им договариваться и обсуждать планы совместных действий необходимости не было: слишком давно они работали вместе и слишком хорошо знали друг друга.
Сушняк отстал, а Дуремар ковыляющей походкой направился к нужному дому. И сразу попал в поле зрения Семена с братом. Те, как и положено, сидели в черном джипе с тонированными стеклами, гоняли печку и слушали музыку из квадросистемы. Они принадлежали к осуждаемой Сушняком и Дуремаром «новой волне»: не топтали зону, не знали и не хотели знать «закона», не отстегивали бабки в «общак», никого не уважали и не боялись и творили любой беспредел, какой хотели. У них даже не было кличек, их называли Семен с братом, причем в отличие от Семена брат вообще никакого имени в группировке не имел, просто «брат», хотя со временем это и станет его прозвищем. Семен был старшим, но по виду они особенно не отличались, оба долгое время занимались борьбой в тяжелом и полутяжелом весе, поэтому и фигуры и лица казались очень похожими.
У Семена имелся при себе пистолет «ТТ», брат свою пушку не взял в связи с простотой предстоящего дела.
– Вот он, гадюка! – сказал Семен и включил передачу.
– Пусть зайдет в подъезд, – посоветовал брат.
– Сам все знаю, – процедил Семен, отпуская сцепление. – Смотри не придуши его, еле ноги волочит, сука...
* * *В «Маленьком Париже» было совсем пусто, даже Самвел куда-то отлучился. Но Ашот обрадовался Лапину как старому знакомому.
– Обедать? И кофе варить?
– Только кофе, – мрачно ответил Сергей, садясь у стойки бара.
Ашот покосился круглым и влажным, напоминающим маслину глазом и принялся крутить ручную кофемолку.
