В тихом переулке Тиходонск, 7 февраля 1997 года — температура минус 12°C. Жизнь жутко сжимает горло, будто смерть сама собой. Вытертые ботинки и облезшая шапка не могут защитить от холода, чувствуешь себя ошпаренным всем миром в этот тихий вечер.
Тонька вмиг утратит покладистость и добродушие, да и пацан... Он ждет от батяни помощи, а не получив ее, вмиг переведет обратно в Чокнутые. Но при чем здесь Тахиров?
– Привет богатым людям! – В зал вошел Самвел с черным кейсом. – Слушай, Ашот, ты был не прав, кое-что я все же принес.
Сергей допил кофе. Здесь не пересидишь своих проблем. Тем более у ребят имеются свои. Он молча положил на стойку пятнадцать тысяч.
– Попробуй, друг, сколько весит? – Самвел сунул чемоданчик Лапину в руку.
– Девять килограммов. Может, около десяти.
– Верно! – Теперь тот поставил кейс перед Ашотом. – А что внутри?
– Анаша! – рассмеялся тот. – Или баксы.
Щелкнули замочки. Внутри лежали полиэтиленовые пакеты с жареными кофейными зернами.
– Взял оптом, продадим с наценкой, вот наш маленький навар, – подмигнул Самвел.
– Чтоб хозяин не засек, – Ашот спрятал кейс под стойку. – А интересно, сколько бы здесь поместилось «зеленых»?
– Миллион долларов – это как минимум, – чисто механически ответил Лапин. – Если закладка производилась сотенными купюрами.
Джип медленно катился по нечищеной улице. Семен рассчитал все верно, они увидели, как измочаленный человечек нырнул в парадную дома номер восемь, и только после этого мотор взревел и перебросил их через оставшиеся сто метров.
– Бери его! – приказал Семен, и брат послушно бросился следом. Семен хотел было остаться в машине, там и одному делать нечего, но что-то заставило его изменить планы. Он тоже скрылся в доме и не видел, как от угла кинулась к джипу еще одна нелепая фигура.
В подъезде дарил полумрак, брат медвежьими лапами схватил человечка за локти.
– Иди со мной, сука, а то пришью! – прошипел он традиционную и весьма доходчивую фразу.
Но Дуремар рванулся с нечеловеческой силой, свойственной наркоманам в критической ситуации, и легко освободился из борцовского захвата. Брат оторопел и по инерции протянул руку, еще не понимая, что события отклонились от задуманного сценария. В это время у него кольнуло в животе, но не так, как бывает, когда обожрешься мясом, а пугающе длинно, от пупка до самых кишок. Дуремар вывернулся из-под простертой ручищи, но убегать не стал, брат почувствовал еще укол и еще, но, только рассмотрев глаза своего противника, понял, что эти уколы означают. Дуремар колотил шилом как заведенный, рука стала липкой, и он понял, что сейчас гладкая ручка выскользнет. В это время хлопнула дверь.
– Семен, он меня убил, – утробно выговорил брат, оседая на грязный, заплеванный семечной шелухой пол.
