Автор
Вечер пятницы в поместье Грейнджера погружает Гарри Грэма в мир шикарных платьев и изысканных бесед. Он слышит дочь графа Лэнгли о том, как удивительно красиво выглядят некоторые леди на бале, прежде чем перейдя к более узким подробностям моды и покровительствам. Но эта встреча неожиданно отвлекает его от собственных мыслей и чувств....
Гарриет бросила на отца тревожный взгляд:
– Папа, ты от нас не уйдешь? Ты с нами не прощаешься?
– Гарриет, я не уйду, – попытался ободряюще улыбнуться он. – Не беспокойся.
Но Гарриет беспокоилась. Она оглянулась на Пен и медленно, уже не вприпрыжку побрела к пруду.
Боже! Гарри посмотрел на Пен. Ему хотелось высказать все начистоту. Почему она так сурова и как она смеет расстраивать их дочь? Но он сдержался. Опыт подсказывал, что не стоит терять самообладания.
– Боже… Пен!
Краем глаза он видел, как Гарриет остановилась и оглянулась, поэтому он сказал почти шепотом:
– Понимаю, ты сердишься на меня, хотя не знаю за что.
Гарри видел, как Пен вздрогнула, и пожалел ее, но если она хотела вонзить ему в сердце нож, пусть бьет честно, с открытыми глазами.
Пен кивнула:
– Ты прав, Гарри. Я пыталась упростить себе задачу, но это нечестно. – Она пару раз глубоко вздохнула и отвела глаза. – Я…
Она снова остановилась, и у него сжалось сердце. Ему больно было смотреть, как Пен страдает.
«Из-за чего?»
Верно. Гарри молча ждал.
Пен начала снова:
– Прошлой ночью я говорила с Джо. Она вдова. Я думала, Джо сможет помочь мне кое-что понять.
Боже, звучит скверно и двусмысленно.
– Пен, я не умер.
– А я не твоя жена и не буду ею.
Она сказала это словно невзначай, но… Она думала, что он должен сделать ей предложение?
Нет. Она так не думала.
«А я думаю, что должен сделать ей предложение?»
Гарри замер, оглушенный этой мыслью.
Боже! Не будь он графом Дэрроу, он мог бы просить ее руки.
– Гарри, я всю ночь думала и решила, что не поеду с тобой. Сейчас. А может, и никогда.
– Пен…
Она подняла руку.
– Нет. Я знаю – да, я боюсь, – ты можешь уговорить меня изменить мое решение, но это будет ошибкой.
Она опустила глаза и глубоко вздохнула. Когда Пен подняла глаза, на ее лице читалась решимость.
– Позволь мне объясниться, – настаивал Гарри.
– Хорошо. Я выслушаю, но не обещаю, что соглашусь.
«Она не поняла?»
– Пен, речь идет не только о твоей, но и о моей жизни, о жизни Гарриет.
Он посмотрел на свою – на их дочь. Гарриет что-то кидала – дикие яблоки? – в воду. Утки отплыли подальше, смотрели и крякали.
Пен тоже глядела на Гарриет.
– Да, знаю. – Она перевела взгляд на него. – Гарри, я тебя люблю. Всегда любила и всегда буду любить. – Эти слова Пен произнесла медленно и печально. С горечью.
