Автор
Вечер пятницы в поместье Грейнджера погружает Гарри Грэма в мир шикарных платьев и изысканных бесед. Он слышит дочь графа Лэнгли о том, как удивительно красиво выглядят некоторые леди на бале, прежде чем перейдя к более узким подробностям моды и покровительствам. Но эта встреча неожиданно отвлекает его от собственных мыслей и чувств....
Гнев, страх охватили его, и он вдруг выпалил:
– Пен, я тоже тебя люблю!
Она вздрогнула.
Черт. Только хуже. Гарри захотелось непристойно пошутить, но он сдержался. Сейчас не время для сальностей.
Он попытался говорить мягче:
– Тогда в чем проблема?
Пен посмотрела ему в глаза, спокойно и решительно сказала:
– Любовь – это еще не все. Разве ты этого не понимаешь?
– Нет.
Любовь – это все. Любовь была для них всем. Как она этого не понимает?
Отчаяние породило гнев. Ему необходимо…
«Не терять самообладания.
Пен помрачнела еще сильнее, в ее голосе послышались нотки раздражения.
– Это потому, что ты не хочешь открыть глаза и посмотреть. Гарри, мы живем не в сказочном царстве. Мы в Англии, в Дэрроу или в каком-то из твоих поместий…
– И?
«К чему она это?»
– И я думаю: как люди отнесутся ко мне, к Гарриет, к другим нашим возможным детям?
Гарри снова ощутил прилив негодования.
– Отнесутся, как подобает, или им придется иметь дело со мной.
– Нет. Они будут шептаться у нас за спиной и показывать пальцем, это если нам еще повезет. – Пен снова посмотрела на Гарриет. – Мне все равно… – Пен на миг замолчала и вздохнула: – Нет, неправда. Не все равно. Но меня убьет, если люди будут жестоки к нашим детям. Я помню свою реакцию, когда недавно Верити издевалась над Гарриет. Я не смогу жить в деревне, полной таких Верити.
– Пен, ты ошибаешься.
Конечно, ошибается. Она ничего не знает о высшем обществе. Он объяснит ей – и она поймет.
– У многих аристократов есть незаконнорожденные дети…
Пен прервала его:
– Гарри, ты понимаешь, что ты сейчас сказал? Какое употребил слово? Тебе хотелось бы быть незаконнорожденным?
Он нахмурился, открыл и закрыл рот. Если честно, он не готов был сказать «да».
– Бедная Гарриет уже незаконнорожденная, – сказала Пен. – С этим ничего не поделаешь. Я пыталась. Придумала себе мужа, погибшего на войне, но эта ложь больно по мне ударила. Потому я больше и не хочу детей с таким клеймом.
Ах вот в чем проблема!
– Но это совсем другое дело. На этот раз я буду тебя поддерживать. Ты не останешься одна."
"Он подался вперед, словно каким-то волшебством мог против ее воли добиться от нее согласия.
– Пен. У меня есть власть, и власть немалая. В Европе я сколотил состояние, а теперь к нему добавились влияние и титул. Я смогу защитить тебя, окажу тебе поддержку. Ни ты, ни наши дети ни в чем не будут нуждаться.
