Погруженные в дрему вагоны набирают скорость, издавая незнакомые, но знакомые звуки. Мы отправляемся в неизведанные края – Москва куда угодно и дальше. Пить чай из стеклянных стаканов в металлических подстаканниках, следя за пролетающими мимо столпами, домами и лесом – это все то, что мы ожидаем в поезде....
– Ну, все, теперь с вещами на выход!
– А вам, наверное, заплатить нужно? – маскируя деловитым тоном неловкость, спросила Сашка, пряча свой документ. – Только у меня налички нет, сейчас с ней никто уже не ходит, я вам на карточку переброшу, идет? У вас какая карта? К телефону привязана? Диктуйте свой номер.
– Плюс семь… – Охранник, подчиняясь неожиданно командному тону, послушно продиктовал цифры своего мобильного, а потом спохватился: – Какие еще деньги, старшая сестра?
– Ну, вам, за то, что с Сенькой посидели…
– Сдурела, девка? Чтобы я у детей деньги брал… Ты зарабатывать их сначала научись, потом транжирить будешь.
– Вообще-то это мои деньги! Я сама зарабатываю! – обиделась Сашка.
– Это каким же образом? – Дядя Федя нахмурился и оглядел хорошенькую нарядную девушку с подозрением.
– Вы что подумали? – Сашкины щеки покраснели в тон варежкам. – Я блогер!
– Бло-о-гер… Тьфу! – Охранник обошел их с Сенькой и распахнул дверь: – Идите уже, блогеры…
Подгоняя сестрицу с братцем взмахом руки, дядя Федя пропустил их мимо себя и потопал следом, чтобы запереть за ними калитку.
– Блогеры они, слогеры, а нормальному человеку работы нет, сиди тут, школяров стереги за три копейки…
– Мое предложение про деньги в силе! – не оглядываясь и не останавливаясь, повысила голос Сашка.
– Сам заработаю, без сопливых! – огрызнулся дядя Федя. – К приятелю пойду, ковидный госпиталь охранять.
– Я не чужая! – возмутилась Сашка, но охранник, оставшийся по ту сторону ограды, уже закрыл калитку и задвинул на ней засов.
– Поехали уже, а? – попросил Сенька, поморщившись от скрипа мерзлого железа.
– Очень, очень хороший вопрос. – Сашка потерла лоб мохнатой варежкой и, не зная правильного ответа, заторопилась: – Да, поехали! Дома все узнаешь.
Гречку я безобразно разварила. Получилась не рассыпчатая каша, о какой наша с Наткой бабушка говорила «крупинка к крупинке», а липкое бурое месиво такого вида, будто его уже один раз съели.
