Погруженные в дрему вагоны набирают скорость, издавая незнакомые, но знакомые звуки. Мы отправляемся в неизведанные края – Москва куда угодно и дальше. Пить чай из стеклянных стаканов в металлических подстаканниках, следя за пролетающими мимо столпами, домами и лесом – это все то, что мы ожидаем в поезде....
Пахло оно, впрочем, хорошо, за что отдельное спасибо «гочтовской» (это непонятно, может быть, просто «фермерской» или это ошибка «гоСтовской»??) говяжьей тушёнке. Сенька, всегда готовый к новым авантюрам, бодро сказал:
– Будем есть это с закрытыми глазами. Так даже интереснее."
"– Тогда берите ложки, а не вилки, меньше риск травмироваться, если вы с закрытыми глазами промахнетесь мимо рта, – поддержала я эту затею – даже не из желания, чтобы дети поели горячего, а пытаясь отвлечь Сеньку от беспокойства за куда-то пропавшую Натку.
– Я, пожалуй, и глаза, и рот закрою, – пробурчала Сашка, покосившись на кашу с нарочитым отвращением, но, с полминуты понаблюдав за братом, уплетающим несимпатичное угощение с ахами и причмокиванием, тоже энергично заработала ложкой.
Я сняла фартук, не забыв вынуть из его кармана свой мобильник, и тихо вышла из кухни, плотно прикрыв за собой дверь. Кажется, зажмурившиеся едоки моей ретирады (это что???) не заметили.
Укрывшись подальше от чутких маленьких ушек в своей комнате, я вернулась к тому, чем занималась до прихода детей и из-за чего у меня разварилась несчастная гречка: к обзвону городских больниц.
До возвращения Сашки с Сенькой я успела пообщаться с дежурными по четырем номерам – скорость, конечно, не впечатляла, но быстрее никак не получалось.
Наверное, в Кремль дозвониться легче, чем в больницу!
Меня утешало то, что Машка, верная подруга, точно так же, как я, висит на телефоне, только идет по списку медучреждений с конца, и у нее на 21:00 результат аналогичный: минус четыре больницы.
Ни в одной из них больной Натальи Сергеевны Кузнецовой не было! Имелась одна Наталья Васильевна, но сорок второго года рождения, то есть точно не наша Натка. Ее за восьмидесятилетнюю бабушку даже с закрытыми глазами никто не примет.
Мобильник вдруг зазвонил, а я, замороченная попытками дозвона до богоугодных заведений, даже не сообразила, что это меня вызывают, а не наоборот. И, с размаху пришлепнув трубку к уху, отработанным льстиво-просительным голосом завела уже привычное:
– Здравствуйте, это больница? Подскажите, пожалуйста, есть у вас такая пациентка – Наталья Сергеевна…
– Да! – рявкнул мне в ухо знакомый и родной голос.
– Натка! – Я завопила так, что эхом стал звон упавших ложек и грохот сбитых табуреток. – Живая! Ты где?!
С дробным топотом прибежал из кухни Сенька с горящими глазами и перемазанной кашей мордочкой – определенно промахивался мимо рта.
