Погруженные в дрему вагоны набирают скорость, издавая незнакомые, но знакомые звуки. Мы отправляемся в неизведанные края – Москва куда угодно и дальше. Пить чай из стеклянных стаканов в металлических подстаканниках, следя за пролетающими мимо столпами, домами и лесом – это все то, что мы ожидаем в поезде....
Золото, а не человек! Я бы на месте сестры не тянула с замужеством и вышла за Таганцева уже сейчас, когда он всего лишь капитан. Такой мужик и без генеральского чина дорогого стоит.
А я ведь, кстати, могла быть на месте Натки, вспомнилось мне некстати. Со мной Таганцев познакомился раньше, чем с моей младшей сестрицей, и даже некоторое время ухаживал, на что я не обращала должного внимания, а зря, зря…
Я вздохнула и заставила себя сосредоточиться на дороге. Из Москвы я наконец выбралась и теперь ехала довольно быстро, ориентируясь по навигатору.
Ковидный госпиталь оказался бывшим катком, вернее, Ледовым дворцом. Я вспомнила, что мне доводилось бывать тут в мирное допандемийное время, когда объект был культурно-спортивным, а не особо охраняемым.
Теперь все ближние подступы к экс-дворцу перекрыли, под шлагбаум то и дело ныряли «Скорые», а половину большой парковки, прежде всегда забитой легковыми автомобилями, занимали временные домики типа больших контейнеров с окнами. Этот лагерь тоже окружал забор из переносных сооружений, которыми во время массовых мероприятий огораживают территории со сценическими площадками.
Я припарковалась на оставшемся пятачке, вышла из машины и направилась к воротам со шлагбаумом. Я, конечно, не думала, что меня пропустят на закрытую территорию, но полагала, что смогу получить у охранников какую-то информацию. Василича, друга дяди Феди, найду, расспрошу его подробно…
Но до ворот я не дошла – отвлеклась на бабушку, которую в первый момент приняла за побирушку.
Старушка была классическая – маленькая, седенькая, в потертом плюшевом пальто с клочковатым меховым воротником и мохнатом шерстяном платке, повязанном крест-накрест.
– Деточка, – надтреснутым голосом позвала она.
Я огляделась, никого, кому это обращение подошло бы больше, не увидела и подошла к забору, у которого притулилась старушка.
– У тебя термоса нет? – Бабушка поглядела на мою сумку, оценила ее невеликие габариты, поняла, что искомое там не поместится, и вздохнула: – Многие с термосами приходят, я кипяточек прошу – погреться.
Она потрясла рукой с зажатой в ней стеклянной баночкой, и я догадалась, что этот сосуд не для сбора пожертвований, а для кипяточка.
