Погруженные в дрему вагоны набирают скорость, издавая незнакомые, но знакомые звуки. Мы отправляемся в неизведанные края – Москва куда угодно и дальше. Пить чай из стеклянных стаканов в металлических подстаканниках, следя за пролетающими мимо столпами, домами и лесом – это все то, что мы ожидаем в поезде....
Сестра сделала большие страшные глаза и завертела в воздухе кистью руки, словно ускоренно накручивая ручку шарманки.
Я отвернулась, чтобы не сбиться с мысли.
Ну, не привыкла я к тому, что меня торопят! Когда оглашаю приговоры, все слушают очень внимательно и ни в коем случае не критикуют мое выразительное чтение.
Мариночка в трубке, спасибо ей, меня не подгоняла. Я подробно объяснила ей, с какой проблемой мы столкнулись. Она задала мне много вопросов о Натке, я на все обстоятельно ответила и получила обещание разобраться.
– Думаешь, будет результат? – усомнилась она.
– Какой-нибудь будет… О!
Телефон пискнул, сообщая о пришедшем сообщении, и я снова схватила его.
Посмотрев на экран, я снова сказала нехорошее слово. Три раза. А потом еще зарычала.
– Что там? Какой-то результат?!
Натка подобрала смартфон, который я метнула в диванную подушку, прочитала сообщение и высказалась на диво дипломатично – в смысле, очень точно процитировала российского министра иностранных дел.
Отличный мужик, он как-то обронил на крутом международном мероприятии пару слов через запятую. Первое было на букву «д», второе – на «б», оба ругательные.
– Тут пишут, что ты обязана соблюдать двухнедельный карантин, так как у тебя болеет близкий человек, с которым ты контактировала. – Лицо у Натки вытянулось, уголки губ загнулись вниз. – Это какой-то неправильный результат…
– И его делают неправильные гидры, – пробурчала я и откинулась на спинку дивана, массируя виски.
Голова трещала, душа болела, сердце пылало жаждой мщения. И справедливости.
Если бы в этот момент кто-то призвал меня на баррикады, я бы только уточнила, где конкретно они находятся и нужно ли идти туда со своими камнями, кольями и вилами или меня вооружат на месте.
Какое-то время я тешила себя созерцанием воображаемой картины «Елена Кузнецова убивает гидру ковид-бюрократии». Потом сообразила, что это ненаписанное произведение сильно отдает плагиатом, представляя собой вариацию столичного герба с растрепанной тетенькой вместо элегантного Георгия Победоносца.
– Позвони Морозову, – подсказала сестра.
С Лешей Морозовым я дружила в студенческие годы, он даже ухаживал за мной, но я выбрала другого – непутевого отца моей Сашки.
