В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
— Ну, конечно, Тохадзе на своем стоял. Разрешите закурить.
— Кури. Я в этом не сомневался.
— Я говорил с соседкой Игоря. Корнееву он не звонил и вообще пришел сам, неожиданно. Оставил коньяк, деньги и кинжал старинной работы, а старушке сказал, что он лучший корнеевский друг. Далее я в Батуми позвонил, Лакобе. Он установил, что телеграмма пришла в Батуми 14 сентября, а Тохадзе уехал 6-го. В почтовом отделении мне удалось установить, что телеграмму посылал некий Желтухин, проживающий в Козицком переулке, дом 2.
— Как фамилия?
— Желтухин, Андрей Петрович. Хочу вечерком навестить его.
— Не стоит. Его убили сегодня между пятнадцатью и шестнадцатью часами.
— Как?
— Очень просто. Стукнули гантелей по голове. Ваши выводы?
— Товарищ полковник, — отчеканил Логунов, — путем оперативно-разыскных действий я установил: первое — майор Корнеев не вымогал деньги у гражданина Тохадзе; второе — Тохадзе и Желтухин вошли в сговор с целью опорочить майора Корнеева. Считаю, что майор Корнеев ни в чем не виноват.
— Рано, Логунов. Бери эти бумаги и тряси Тохадзе. Выясни, кто стоит за этим делом. Это главное.
— Ясно.
— Иди, Борис, ты хорошо поработал. Спасибо.
— Товарищ полковник, а кто убил Желтухина?
— Да вышли на него уже. Его сегодня возьмут ребята из восемьдесят восьмого. Только одного не могу понять: как они хотели найти взятку? Как? Это ты, Борис, тоже должен узнать.
…Женя Звонков вошел в подъезд, поднялся к лифту, постоял, постукивая пальцами по панели управления.
Кабина медленно поплыла между этажами и остановилась. Звонков вышел, покопался в кармане, нашел ключ; он только успел вставить его в замочную скважину, как из темноты выскочили двое, скрутили его, захлопнули на руках наручники.
— Милиция, Звонков, вы арестованы.
Комната была залита пронзительно-белым неоновым светом. Осветительные приборы под потолком потрескивали, словно дрова. Звонкова допрашивали трое. Капитан в милицейской форме и два молодых парня в светлых рубашках с приспущенными галстуками.
— Послушайте, Звонков, будьте разумным человеком. Гантель ваша?
Женя кивнул. Он сидел у стены, протирая платком пальцы рук, запачканные краской для дактилоскопии.
— Ну вот, видите. — Капитан говорил миролюбиво и тихо. Таким голосом обычно говорят с больными людьми. — Как могла гантель попасть в комнату к убитому Желтухину?
— Я же сказал, не знаю! — крикнул Женя.
— Не знаешь! — закричал один из молодых оперов.
