В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Большая, трехкомнатная, но какая-то нежилая. Похожая на гостиницу.
Сегодня у него был катран. То есть, говоря по-русски, карточный притон.
Для крупной игры собрались трое известных катал (картежников).
Игра шла в гостиной, а Слава подавал закуску и выпивку. Он сидел на кухне перед столом, заставленным бутылками и заваленным промасленными свертками, и слушал доносящиеся выкрики игроков.
— Банкую.
— На все!
— Не у фраеров.
— Карта не лошадь, к утру повезет.
Он сидел расслабленно и обреченно, слушая чужие, наглые голоса, звучавшие в его квартире.
Коротко звякнул звонок.
Слава встал, пошел к двери.
— Кто?
— Телеграмма.
Как только он отпер замок, в квартиру вошли Корнеев и Логунов.
— Вы Голубев?
— Да. А вы кто?
— Мы из МУРа."
"Слава побледнел, ноги стали чужими, и он прислонился к стене.
— Вы чего испугались, Голубев?
— Я.
Из гостиной вышел один из игроков. Увидел Логунова и остолбенел.
— А, это ты, Васьков, ты что же здесь делаешь?
Логунов подошел к гостиной, распахнул двери.
— Добрый вечер, а у вас здесь катран, оказывается.
— Век свободы не видать, начальник, — перекрестился Васьков. — Просто так играли, не на интерес.
— Ты мне, Васьков, может, расскажешь, что вы на фантики играете? Придется вам поехать с нами.
Слава Голубев так испугался, что Корнееву показалось, что перед ним оболочка, из которой выпустили пар.
— Голубев. — Игорь закурил. — О катране потом, сейчас о Звонкове.
— Нет! — Голубев вскочил и бросился к двери. — Это не я…
Логунов перехватил Славу, посадил на стул.
— Да успокойтесь вы, Голубев. — Игорь налил в стакан воды, протянул ему.
Слава поднес стакан ко рту, попытался глотнуть, но спазм сжал горло, и вода полилась на костюм.
— Я. Я. Не убивал я. — И Голубев заплакал.
Логунов и Корнеев ждали, когда он успокоится. Сидели и курили.
Слава затих.
— Вы можете говорить, Голубев? — спросил Корнеев.
— Да.
— Кто убил?
— Генка Мусатов.
Корнеев посмотрел на Логунова, тот кивнул и вышел.
— Голубев, давайте по порядку.
— Да.
— Сколько раз?
— Два. Нет, три.
— Что вы там делали?
— Один раз были там вместе с Генкой. Так просто, смотрели. Второй раз я сумку и газету брал. Потом гантель. А потом вещи относил.
— Как Мусатов убил Желтухина?
— Он мне велел в дверь позвонить, сказать, что я из гаражного кооператива. Желтухин дверь открыл, мы вошли. Гена его скрутил, велел показать тайник. Желтухин его послал. Тогда Гена сам искать стал.
